Дядюшка Шорох и шуршавы (сборник)

 – И всё это одному мне!..

Но есть ему не хотелось.

«Стрррасть! Стррррасть!»

Сорока! Значит, не все в Африке? А чего она так испугалась? За кого?

Журавлик оглянулся, смешно подпрыгнул, замахал как попало крыльями, словно взлетал впервые в жизни.

Щёлк! Журавлика дёрнуло, но крылья унесли в небо. И с вышины Журавлик увидал лису. Она стояла на задних лапах и глядела вослед такой большой, такой молодой и вкусной птице. В зубах у лисы торчало перо.

«Если бы не сорока… – И Журавлик даже думать не стал о том, что было бы, если бы не трещотка-сорока.

 – Э-э, нет! Не все убежали и улетели в Африку».

Журавлик опустился на торфяной островок и спрятался в высокой сухой траве.

3

Так он и сидел на этом островке. Крыльями взмахнёшь – большие крылья, далеко видно. Лучше не летать.

Лягушки на островке водились, трава и тростник укрывали от ветра. Только вот тихо очень: ни крика, ни песни. Ветер зашелестит сухим камышом – лиса чудится.

Журавлик к страху привык, а к холоду – нет. Однажды проснулся и увидел, что за ночь островок подрос.

Вокруг него была белая сверкающая корона, словно вода вокруг островка стала твёрдой.

Журавлик ударил по короне клювом.

Таррарррах!

Корона вдребезги, кусочек её попал Журавлику в клюв, и кусочек этот был ледяной.

«Зима!»

Журавлик от ужаса замахал крыльями и перелетел на большую землю. Земля была колючая, побелевшая от заморозка трава обжигала ноги. Журавлик опять бросился в небо, но небо затягивало низкими серыми тучами. Пошёл мелкий нескончаемый дождик.

Ветер продувал насквозь.

Журавлик сел. Холодно, одиноко, страшно.

«Ступай, Журавлик, к человеческому жилью. Только там твоё спасение», – вспомнился ему наказ вожака.

И он пошёл. Крылья намокли и не держали. Шёл весь день, шёл и шёл по жёлтой земле, под осенним дождём.

Наступили сумерки, а потом чёрная осенняя ночь, а он всё шёл и шёл. Глаза закрывались сами собой, и он думал: вот ещё один шаг – и сердце разорвётся. И пусть так и будет, пусть разорвётся.

Это лучше, чем замёрзнуть на холодном снегу.

Вдруг блеснул огонёк. Это был огонёк человеческого жилья, и журавлиному сердцу стало теплей.

4

В окно будто бы стукнули: то ли ветер ветку бросил, то ли показалось.

– Мама, там птица! – закричал мальчик.

– Что ты выдумываешь?

– Там правда птица! – удивился второй мальчик, поменьше.

– Если птица пришла к человеку, значит, ей худо, – сказала мама.

Она тихонько вышла в сени и отворила на улицу дверь.