Невольница Восточных пустынь. Страсть демона

Да Ильва и не рассчитывала. Она же не наложница.

Пока еще не наложница.

Ильва крепче сжала ремень, но заставить себя опустить голову не смогла. От волнения взгляд метался по улицам, отчаянно пытаясь найти хоть какой-нибудь добрый знак. Например, пеструю кошку или поющих рядышком птиц.

Но вместо птиц в воздухе кружилась пыль, а кошек и подавно не встретишь. Лишь иногда пробегали тощие собаки. Они терпеливо ковыляли за женщинами, несшими в плетеных корзинах снедь или вились рядом с чумазыми и смуглыми до черноты детишками.

Ильва тяжело перевела дух.

Багдааш ей не нравился. Все такое красное, коричневое, серое… Глиняные домики жмутся друг к другу точно гнезда ласточек, нет ни кустика, ни цветов. Лишь на перекрестках дорог встречались колодцы, у которых толпились женщины. Почти у всех сокрыты лица, а плечи опущены. Одни полоскали в каменных корытах белье. Другие набирали воду для хозяйственных нужд, порой ругаясь или громко смеясь.

Ильва же не наблюдала ничего смешного. Ей хотелось увидеть хоть одно зеленое пятно и снять уже, наконец, эти гадкие сапоги, натиравшие ноги.

Но лошадь двигалась вперед, и ей приходилось тоже.

Демон не обращал на нее внимания. Казалось, он наслаждался поездкой и тем, как склоняются перед ним люди. Иногда мужчина бросал мелкие серебряные монетки. Чаще всего детям, женщинам и старикам. На мужчин не смотрел, и в этом Ильва была с ним согласна – лентяев она тоже не любила.

Понемногу дорога становилась ровнее, а вместо колодцев начали появляться фонтаны.

Ильва чуть не вскрикнула, увидев первую клумбу, а уж когда дома оделись в песчаный кирпич и благородный мрамор…

– О-о-о! – застонала от восхищения, разглядывая искусные мозаики.

Какая тонкая работа! А эти статуи! Словно живые, девушки застыли в камне – складки платья любовно обрисовывали фигуры, а тела изогнуты в танце. Их движения казались смутно-знакомым, хоть лица статуй были скрыты от посторонней мраморной вуалью.

Уныние сменилось любопытством. Ильва понимала, что они пересекают богатый квартал, но сколько же тут было красоты! Бедные одежды исчезли, уступая место разноцветным тканям, а бычьи пузыри на окнах – ярким витражам.

Появились живые изгороди и арки из цветов. Торговцы теперь не сидели на земле, а зазывали покупателей в пестрые шатры, от которых доносился звон серебра и пряные запахи.

Но самое удивительное ждало впереди. Из-за очередного поворота вынырнули шпили дворца. Круглые купола блестели золотом.