Как Димка за права человека боролся

Смотрю, и Димка тоже на пирожные не смотрит, уткнулся в свой бокал с чаем и делает вид, что пьет.

– Не хочется? – спросила мама.

– Не хочется, – сказал я.

А Димка ничего не сказал. Мама молча убрала их в холодильник. Лучше бы она их вовсе не доставала.

2

Димка принимает решение

А потом мама телевизор стала смотреть, а мы пошли купаться. Мы с Димкой всегда вместе купаемся. Вместе ведь интереснее. В воде столько игр можно придумать. Только сегодня мы играть не стали. Просто сели в воду и сразу стали головы намыливать.

От горячей воды, от душистой мыльной пены все равно как-то легче нам стало и не так грустно. Смотрю, даже Димка уже не такой мрачный. Теперь только задумчивость у него в зеленых глазах осталась. Я обрадовался. Раз он теперь не так переживает, значит, и я тоже могу поиграть. Я взял из нашего тазика с игрушками водолаза и акулу и стал с ними играть. Сначала у меня водолаз от акулы уплывал, а она его все равно съедала, затем наоборот, он был охотником на акул и гонялся за ней. Обычно в эту игру мы вдвоем играем. Жутко весело. Но сейчас мне пришлось сразу за двоих отдуваться. Что делать?

Вообще мы с Димкой очень друг на друга похожи. Нас даже близнецами дразнят. Только он чуть выше и сильнее, а так нас и не отличишь. Что значит, братья.

– И все-таки так не должно быть, – сказал вдруг Димка и стукнул кулаком по воде, я аж водолаза выронил. А потом он еще раз стукнул и еще.

Это первые громкие слова, которые я от него услышал, с того момента, как мы домой зашли.

– Что не должно быть? – спросил я.

– Нельзя детей бить.

– Конечно нельзя, – согласился я.

– Даже за двойки нельзя.

– И за четвертные?

– За любые.

Я задумался, а потом спросил:

– А взрослых можно?

– И взрослых тоже нельзя. Только детей особенно.

– Кому нельзя детей бить? Только взрослым или детям?

– Никому.

– Да, а помнишь, как ты меня на прошлой неделе побил, когда я твою мобилу спрятал?

Димка покраснел:

– Ты мне тогда тоже хорошо дал.

Это мы подрались. Так не считается.

– Считается, – сказал я, – еще как считается. Ты меня старше и сильнее. Ты тогда меня поколотил и я плакал.

– Ты у нас вообще плакса.

Это верно. Меня очень легко до слез довести. Это потому что я самый младший в семье. Во всяком случае, так мама говорит.

– Конечно, – говорю, – любой заплачет, когда его бьют, а он и ответить не может, как следует.

– Я больше не буду с тобой драться, – буркнул мой брат.