Керстин и сын Хозяина Долгого Фьорда

Керстин и сын Хозяина Долгого Фьорда

Ирина Югансон

Как может человек прожить без сказки? Без странного мира, где волшебство сплетается с прозой? Без надежды, что зло будет наказано, а справедливость, несмотря на все препятствия, восторжествует?

В этой сказке я сплела шведские и норвежские мотивы, тяжёлый плеск холодного северного моря, крики чаек над крутыми берегами фьорда… Написана она для детей лет десяти и старше. Если это про вас – читайте, дарю!

Ирина Югансон

Керстин и сын Хозяина Долгого Фьорда

Жила в давние времена сирота по имени Керстин.

Отец её рыбачил, ловил треску, да тунца, да серебристую салаку, мать с ним наравне и сети тянула и парус ставила, вот только в один недобрый день ушли они вдвоём в море и не вернулись. День их искали, два искали, на третий собрались в опустевшем домике соседи друзей оплакать, а Толстый Хелге, хозяин самого богатого в округе хутора уже тут как тут – рукой о стол оперся и говорит громко, чтобы все слышали:

– Рыбак Ларс Свенсон остался мне должен семь таллеров за лодку, которой я его ссудил, за зерно, что он у меня до урожая брал, за корову, которую пас на моём лугу, – поэтому я теперь хозяин этого дома на мои деньги купленного, и этой земли на моих лошадках распаханной, и коровы в хлеву, и поросят в закуте, и самой последней курицы на насесте.

Все знали, что землю эту от диких камней расчистили молодые Ларс и Илве, все знали, что почти весь долг они выплатили, да никто Хелге перечить не посмел.

– А маленькую Керстин я не обижу, не зверь же я – будет жить в моём доме как родная дочь вместе с моим сыном Хенриком, что мы будем есть, то и она. Коли у нас будут башмаки, то и она босиком ходить не будет. – Что, Хенрик, – обратился он к насупленному мальчишке, прижавшемуся к его колену, – будешь заботиться о Керстин как о сестре младшей? Опекать её? Защищать?

– Буду, – – буркнул мальчишка и о обвёл всех сумрачным взглядом.

– Ну, а коли так, всё и решено – забираю я Керстин под свою крышу.

И опять никто слова против не сказал. И увёл Толстый Хелге девочку от родных стен.

С тех пор не слышала Керстин ни одного слова ласкового – только брань да попрёки. И воду она из колодца таскала и помойные вёдра выносила, свиней пасла, полы скребла, лён трепала, хлеб в печь сажала. А за всё про всё давали ей каши холодной со дна чугуна да сухую корку хлебную, что за столом не доели, и то, если свиньи сыты были.