Книга Жизни. Часть вторая

Кстати, как вам мой новый портрет? По-моему, я вышел тут очень даже неплохо, не находите? – сказал он, окинув довольным взглядом ту картину, что висела в позолоченной раме в самом центре кабинета и имела два метра в длину.

Юноша согласился, что его кузен, в самом деле, получился хорошо на этом портрете.

– Кстати, это дело кисти моего нового художника, Эдгара. Мне кажется, он человек редкого мастерства.

Возможно, Эдгар Делнар в действительности написал чудесный портрет его высочества, может быть, даже немного приукрасив черты того, но взгляд Дерека приковывала к себе иная работа.

– Это полотно принадлежит тому же художнику? – спросил юноша.

– Здесь вы ошибаетесь, – рассмеялся Франц Люрент, – все эти картины принадлежат только мне. Но нарисовал его действительно Эдгар, причем всего четыре дня назад. Впрочем, неужели вам нравится это полотно? Оно бесспорно имеет какую-то привлекательность, но как по мне, уж слишком эта картина мрачная.

Весь оставшийся день девушка с того холста не выходила у Дерека из головы.

Он сам не мог объяснить, что было в ней такого необыкновенного. От Франца он узнал, что изображена на картине Луиза Винчестер, но эта информация, собственно, никак не объясняла его волнения. А потом внезапно Дерека осенило. У этой девушки было лицо Миранды; сначала эта мысль показалась принцу туманной, но спустя несколько минут он уже явно осознавал это.

***

Теперь Миранда часто появлялась в мастерской художника. Ей нравилось наблюдать за тем, как Эдгар наносит на холст яркие цветные мазки, как они, накладываясь друг на друга, начинают превращаться в единый образ, как из красных масляных пятен на натянутой ткани распускается алый цветок, как оживают лица на картинах, стоит только нарисовать глаза.

Как оказалось, именно изображения человеческого лица были страстью художника. Девушке доставляло большое удовольствие рассматривать его портреты, их сочные, насыщенные цвета, живые и эмоциональные лица. До этих пор единственными произведениями живописи, которыми она могла любоваться в доме Филиппа, были старинные картины в темных коридорах особняка.

И все они без исключения являли собой изображения известных и не очень известных полководцев и генералов, а также дальних родственников Филиппа. Все герои этих картин представали перед зрителем в мало чем отличающихся друг от друга парадных одеждах на каком-нибудь сером фоне и с абсолютно одинаковыми сурово нахмуренными лицами.