Ковер-самолет

– Наверно, его тети Валин дед из какой-нибудь Персии привез, – проговорил Виталька. – Тетя Валя говорила, что дед много путешествовал, когда молодой был.

– Наверно, его делали старые мастера, а теперь этот секрет утерян, – сказал я.

– Наверно… – сказал Виталька.

Мы медленно перевернулись на спину.

– А тетя Валя? – спросил я. – Разве она не знала, что он… такой?.. В чулан запихнула.

– Может, знала, да забыла, – откликнулся Виталька. – Она же… ну, в общем, немолодая уже. Пожилые люди про многое забывают.

– Память у нее хорошая, – заступился я.

– Ну, хорошая… А может, она и не понимала, какой это ковер. Она ведь на нем не валялась, как мы.

– Почему? – удивился я.

Виталька хмыкнул:

– А ты видел ее фотокарточку, когда она девчонкой была? Платье чуть не до пяток, кружева всякие, бант на спине, ботинки высоченные с пуговицами. Попробуй поваляйся.

Я пожалел тетю Валю, которая лишена была такого удовольствия, сладко вытянулся на ковре и опять погладил его.

– Как живой, да? А мы его, бедного, палками…

– Ничего, – утешил Виталька.

Он согнул потемневшую от пыли руку и подул на нее. А я увидел на его локте красную капельку.

– Смотри, поцарапался, – сказал я.

Виталька улыбнулся и тронул каплю мизинцем. Она разломилась пополам, выпустила прозрачные крылышки и улетела в густую траву.

– Божья коровка, улети на небо… – запоздало сказал Виталька.

– А по правде они могут на небо улететь? Высоко, как самолеты? – спросил я.

– Не-а, – сказал Виталька. – Им зачем? Они же травяные жители.

– Ну а если захочет? Вдруг захочет?

– Она не захочет, – сказал Виталька. – Это ты, может, захочешь, потому что ты человек. А она же просто так, божья коровка.

Я лежал, раскинув руки. Левая ладонь оказалась в траве, и между пальцами попал высокий стебелек одуванчика. Я машинально теребил его, а сам думал вот о чем: если бы я даже был божьей коровкой, все равно попробовал бы лететь выше и выше. Конечно, там на высоте давление другое, холод, воздуха мало, но я летел бы, пока хватит дыхания.

Я представил, что вот так, лежа на спине, начинаю медленно подниматься к одинокому облаку, насквозь просвеченному июльским солнцем.

Показалось мне, что шевельнулась под ковром земля, а все пространство слегка сдвинулось. Так бывает, когда голова на миг закружится. Стебель одуванчика, который я держал, скользнул вниз, пушистая головка проскочила между пальцами, растеряв семена.