Когда мы встретимся

– Ты точно не голодна? Может, нарезать тебе яблоко?

– А в Германии какая бывает вредная еда? – спрашиваю я. – Венские чипсы?

Она изумленно таращится на меня.

– Понятия не имею. Откуда вдруг такой вопрос?

– Просто так, ниоткуда.

– Так ты яблоко будешь или нет?

– Нет, и брысь отсюда – я пишу для тебя слова.

– Отлично! – Она улыбается и лезет в карман пальто. – Лови! – Она с размаху что-то швыряет, я ловлю – это оказываются новенькие маркеры всех цветов радуги, перетянутые толстой канцелярской резинкой.

Некоторое время назад до нас с Ричардом дошло, что чем больше всякого хлама мама прихватывает с работы, тем сильнее она эту работу ненавидит. Я бросаю взгляд на маркеры и снова берусь за карточки со словами.

Она должна выиграть эти деньги.

То, что прячут

Меня назвали в честь преступника. Мама говорит, что это слишком драматичный взгляд на жизнь, но правда иногда бывает драматичной.

– Имя «Миранда» неразрывно связано с защитой прав человека, – так она мне заявила прошлой осенью, когда я психанула, потому что Робби на физкультуре сказал, что меня назвали в честь похитителя.

Я тогда забыла ключ в школе, и пришлось два с половиной часа торчать в магазинчике Белл на Амстердам-авеню, пока мама не вернулась с работы. Но я не слишком расстроилась. Я немножко помогла Белл управиться с делами. Ну и книга моя, конечно, была при мне.

– Все еще читаешь эту книжку? – спросила Белл, когда я уселась на свой складной стул возле кассы.

– Не «все еще», – поправила я, – а «опять».

Я ее читала, наверное, раз сто, еще бы ей не быть потрепанной.

– Расскажи-ка мне про нее, – сказала Белл. – Как она начинается? Я никогда не сужу о книге по обложке. Я сужу по первой строчке.

Первую строчку я знала наизусть – в книгу можно было не заглядывать.

– Стояла темная, ненастная ночь, – сказала я.

– О, такое я уже читала, – оживилась Белл.

Я секунду подумала.

– Про одну девочку. Ее зовут Мег. Ее папа исчез, и она отправляется на другую планету, чтоб его спасти.

– А парень у нее есть?

– Вроде того, – сказала я. – Но дело не в этом.

– Сколько ей лет?

– Двенадцать. – Вообще-то в моей книге не говорится, сколько Мег лет, но мне двенадцать, поэтому мне кажется, что ей тоже двенадцать.