Колыбельная для брата

Ты ведь его тоже знаешь?

– Ну как же… Знакомы, – отозвался отец без особого, впрочем, восторга.

– А что? – встревожился Кирилл. – У вас, что ли, это… служебные трения, да?

Отец усмехнулся:

– Да нет, пожалуй… Характер у него тяжеловатый.

– Почему? – удивился Кирилл.

– Кто же знает? У каждого свой характер… Может, из-за несчастья. Он киносъемкой увлекается, хотел после школы на кинооператора учиться, да попал под машину, ногу ему повредило. Говорят, почти год в больнице пролежал, а хромота все равно осталась… Впрочем, я это понаслышке знаю…

– Разве с хромотой нельзя быть оператором?

– Может, и нельзя.

Оператор – профессия подвижная. А может быть, можно, да не сумел. Наверно, были причины… А снимает он хорошо. Талантливо.

– Сегодня меня на улице снял. Так и познакомились… Папа, он с ребятами парусник строит, под старину. Из шлюпки переделывает… Он меня в команду берет…

Отец оживился:

– Кошкарев судно строит? Вот не подумал бы! Я считал, что он весь в кинофотозаботах.

Ай да Тамерлан!

– Почему Тамерлан?

– Так его иногда именуют. Помнишь, был хромой завоеватель – «Гроза Вселенной»?

– Помню. А Гена-то почему гроза?

– Он редактор «Комсомольского прожектора». И не приведи господь попасть под объектив с чем-нибудь таким… отрицательным. Недавно выпуск сделал про захламленность в цехах. Потом партком заседал…

– Ему попало? – встревожился Кирилл.

– Если бы ему… – с хмурой усмешкой сказал отец.

– Ну… значит, он справедливый выпуск сделал? – как можно деликатнее спросил Кирилл.

Отец вздохнул:

– Может, и справедливый… со своей точки зрения. Только ведь захламленность не от хорошей жизни была, есть масса причин… А впрочем, дело уже прошлое. Как говорится, все к лучшему.

– Ты на него злишься? – прямо спросил Кирилл.

Отец засмеялся.

– Мало ли на кого разозлишься в горячке… Ты что, уже влюбился в него?

Кирилл ответил уклончиво:

– Я в «Капитана Гранта» влюбился. Так парусник называется.

Отец серьезно сказал:

– Ты не сомневайся, Кошкарев – парень честный.

Только вспыльчивый чересчур, сердитый.

Кириллу Дед вовсе не казался вспыльчивым и сердитым. Даже если ребята вместо дела устраивали возню, Дед не ругался и не покрикивал, а, только укоризненно смотрел и брался за работу сам. Словно говорил: «Ну вы как хотите, а я считаю, что мы собрались не дурака валять». Иногда это помогало.

После работы, когда все расходились, Кирилл, бывало, оставался с Дедом.