Колыбельная для брата

Они гасили печку, чтобы не случилось ночью пожара, подбирали с пола забытые инструменты. Потом садились на скамью перед недостроенным корпусом парусника и молчали. Кирилл мысленно дорисовывал корабль: узорную кормовую надстройку, белую рубку с точеными перильцами, поднявшиеся мачты, ванты, паруса… Гафельный кеч «Капитан Грант» обещал быть красивым, как хорошая песня. Может быть, это неточное сравнение, но другого Кирилл не мог придумать. И когда Кирилл представлял, как вырастает корабль, он словно сочинял эту песню.

У Деда, видимо, были похожие мысли. Однажды он сказал:

– Еще зима, снег кругом, а ведь все равно будет лето. И поплывем… Вот закрою глаза – и сразу вижу, как паруса отражаются в синей воде…

Кирилл придвинулся к Деду и кивнул.

– А ты немногословен, мой юный друг, – сказал Дед. – В первый день ты мне показался как-то… ну…

Кирилл улыбнулся:

– Нахальнее, да?

Дед виновато развел руками. Кирилл сказал:

– Сам не знаю, что на меня тогда нашло… Вообще-то я довольно тихий и примерный, – добавил он с еле заметной насмешкой.

– Это в школе так говорят?

– Везде… Я до третьего класса вообще мало говорил, я заикался.

– Сейчас незаметно…

– Прошло… Я петь полюбил, тогда это и кончилось. Меня учительница Зоя Алексеевна к пению приучила.

– И сейчас поешь?

– В школьном хоре. Только мне там не нравится. Туда многих без всякого согласия посылают, это плохо. Зачем, если не хочется петь?

– Но тебе-то хочется?

Кирилл мотнул головой.

– Нет, мне там тоже не нравится. Руководитель новый появился, крикливый какой-то… И песенки все детские… Я бы ушел…

– А почему не уйдешь? Спорить не хочешь?

Дед спросил это без насмешки – серьезно и по-хорошему. Кирилл почувствовал, как защипало в глазах, и хмуро признался:

– У меня какое-то свойство дурацкое. Сам не знаю почему… Вот увижу что-нибудь несправедливое, начну спорить – и вдруг слезы.

Дед понимающе кивнул:

– Это бывает иногда…

– У меня не иногда, а каждый раз… Сейчас даже больше, чем раньше, – сердито сказал Кирилл и переглотнул.

Дед засмеялся и положил свою ладонь Кириллу на затылок.

– Что ты, Кир… Твоей беде помочь совсем легко.

Кирилл удивленно поднял повлажневшие глаза.

Дед глянул в эти глаза и доверительно произнес:

– Как в горле заскребет, вспомни зеленого павиана Джимми.

– Какого павиана? – очень удивился Кирилл.

– Я же говорю: зеленого.