Кольцо

Иногда он из алого становится совсем синим, а потом жёлтым – но эти цвета совсем не такие, какие обычно бывают. А ещё пламя рассыпается искрами, когда меньше всего этого ожидаешь. – Он резко осёкся, явно смутившись от своего многословия и подумав, что он сейчас похож на тех странных молодых людей, которые декламируют всякую там поэзию. – Но я всё равно не хочу, чтобы Лондон сгорел, – заключил Кристофер. – Мне такое как-то даже в страшных снах снилось.

– Ну-ну, приятель. Он и раньше сгорал, и ничего, – успокоил его Альберт.

 – На том месте, где мы сейчас стоим, во время Великого лондонского пожара всё выгорело дотла. Начался пожар на Паддинг-Лейн, где сейчас стоит Монумент, но потом выгорел весь город – до самых римских стен и дальше, почти до Уайтхолла. И собор Святого Павла сгорел, всё сгорело.

– Мы это как раз в школе проходим.

– Тогда слушай внимательно, – кивнул Альберт. – Люди лишились всего своего имущества, совсем как сейчас, только что в те времена не было никаких убежищ и бежать было некуда – только на все четыре стороны, подальше от города.

Поэтому-то я и стою тут по ночам в дозоре.

– Значит, больше этого не повторится?

– Не должно, – покачал головой Альберт. – По крайней мере, не в моё дежурство.

В этот момент, почти за гранью различимого, Кристофер ощутил слабое пульсирование самолётного двигателя.

Огромного количества двигателей.

– Летят. Их там очень много.

Альберт спрыгнул с наблюдательного поста.

– Ты лучшая система оповещения о налётах во всей Англии, – сказал он.

 – Пожалуй, стоит продать тебя в штаб ПВО.

– Лично я не возражаю, – усмехнулся Кристофер.

– Я доложу на командный пункт, – сказал Альберт, – а ты пока давай-ка спускайся в убежище. Что-то у меня предчувствие нехорошее. Я скажу маме, что ты заходил.

Кристофер уже был у лестницы.

– Не забудьте поесть, – сказал он на прощание. – Мама вам бутерброды сделала.

– Шутишь, приятель? – откликнулся Альберт. – Уж про еду-то я ни за что не забуду. Хоть сколько бомби.

Кристофер одобрительно выставил вверх большой палец и начал быстро спускаться по ступенькам, в темноте нащупывая их ногами. Самолёты были уже где-то неподалёку, и с юга доносился отчаянный рёв оповещающих об этом сирен. С нескольких последних ступенек он спрыгнул прямо на мостовую. Наверху Альберт включил громкоговорители, и ночь огласилась сигналом тревоги.

Кристофер побежал. Бомбардировщиков он не боялся – знал, что без труда успеет добежать до убежища.