Кольцо

Но вой сирен вызывал у него отвращение: их резкий надрывный звук причинял ему больше страданий, чем все бомбардировщики люфтваффе, вместе взятые.

У дверей церкви Всех Святых столпилось много народу. По одному люди проходили через тяжёлые взрывозащитные металлические двери и спускались по лестнице в расположенное в подвале бомбоубежище. Все уже так привыкли к этому, что страха никто не выказывал, и всё свелось к состязанию за возможность занять лучшие места в убежище. С собой у большинства были небольшие сумки с пижамами, леденцами, книгами, журналами, фонариками и противогазами, а у кого-то, быть может, и с термосами с горячим чаем.

Другие несли с собой одеяла и детские колыбельки, а один человек – даже целое растение в горшке с землёй. Мисс Лик всегда брала с собой пищевой контейнер с тушёной бараниной и пюре.

По одному люди проходили через тяжёлые металлические двери, способные выдержать взрыв, и спускались по лестнице. Дети помладше убегали от матерей и, хихикая, неслись, толкая соседей.

Со всех сторон Кристофер слышал болтовню и обмен сплетнями – будто нет ничего более естественного, чем ходить по ночам в склеп старой церкви.

Мистер Лик, как обычно, жаловался, что для его больной ноги лестница слишком крутая. Мисс Лик каждый вечер его подбадривала:

– Ещё чуть-чуть, папа. Это у тебя старая рана ноет? Я взяла с собой твою мазь, она в сумке.

– Мазью тут не поможешь, глупая ты корова, – как обычно, брюзжал мистер Лик.

Они так будут браниться ещё сколько-то времени.

Они вечно бранятся, и всегда одинаково. И так всегда.

У подножия лестницы Кристофер проскользнул между мистером и миссис Лик и устремился в дальний угол бомбоубежища. Подземелье было высечено в скале совсем рядом с рекой, поэтому здесь всегда было сыро и холодно, даже сейчас, когда в его склепы и переходы набились десятки людей. Много веков подряд эти катакомбы служили последним приютом монахам и знати. Некоторые захоронения были увенчаны мраморными надгробиями или статуями, а то вдруг на полу склепа просто стоял постепенно ветшающий и разлагающийся гроб.

До войны Кристофер думал, что склеп забит костями, горами черепов и там наверняка полно привидений. Он бы ни за что, ни при каких обстоятельствах не отважился спуститься сюда один. Но когда муниципалитет решил переоборудовать церковную крипту под бомбоубежище, отсюда были убраны многие захоронения, и теперь склеп выглядел как обыкновенный затхлый погреб.

«И всё равно здесь жутковато».