Комариные рассказы

Васька составил список того, чего боится страх: света ночника, яркой лампочки в подъезде, маминой теплой руки, доброй улыбки бабушки, папиного подмигивания, а особенно лая Арчи. Со списком дело пошло значительно лучше – Васька храбро показывал страху язык, корчил рожицы и бесстрашно включал свет. Однажды он даже запер страх в шкафу, да так, что он еще несколько дней не решался выйти. Страх скукожился, побледнел, стал прозрачным и немощным. Он больше не мог бегать за Васькой и не поспевал за ним на улице.

Потом он и вовсе забрался под кровать и притих, будто затаился. Но Васька сохранял бдительность.

Однажды Васька пришел из школы, а его там не было. Страх исчез, а под кроватью была только пыль и коробка с его ненужными вещами. Васька достал ее, перерыл, но и там не обнаружил страха. Васька даже пожалел, что не успел с ним попрощаться, ведь они так долго существовали вместе, а тот просто взял и сбежал. Но потом он понял, что ожидать благородства от страха и не стоило. Он убрал коробку обратно и забыл про страх.

Весенний снег

Васька понимал, что пришла весна, когда солнце начинало будить его по утрам. Лучи резвились на его лице, проникая сквозь толстые занавески, будто ничто не могло остановить весну. Снег начинал таять, подбирать бока в отдельные грязные кучи, прятаться по дворам, куда не проникал свет, но эти закопченные сугробы казались Ваське искусственными, ненастоящими. Потому что весной снега не должно быть.

Однажды в конце марта он все-таки выпал.

Васька неверяще смотрел на небо, с которого сыпались белые хлопья, и не понимал, правда ли это или ему снится. Снег падал на зеленую траву и свежие почки, искрился и казался совершенно не к месту – как сугробы в весенних дворах. Мама сказала, что так бывает – снег иногда выпадал и в мае-июне, будто у погоды случался сбой, или кто-то там сверху перепутал чаны и забыл убрать бочку со снегом в погреб до следующей зимы. Васька подумал, что снег в июне он бы воспринял гораздо более благосклонно: как эдакое чудо, внезапный летний сюрприз, и он бы как дети в Африке собирал его в снежки и радовался.

Снег в марте казался Ваське каким-то предательством весны. Только-только он снимал зимние шуршащие штаны, только-только мама разрешала не надевать шарф, а он сам украдкой на улице стягивал шапку, – и вот тебе на. Получай, Васька, снег. Что-то ты расслабился, почувствовал тепло, к хорошенькому, конечно, быстро привыкаешь.