Крепость на планете Цветов

На небольшом крыле стабилизатора сидела… молодая женщина! Рыбкин успел разглядеть то, что он вначале принял за подол длинного серебристого платья, на самом деле – огромный рыбий хвост! Девушка повернулась к нему и помахала рукой. Космонавт, спотыкаясь, бросился за биноклем, а когда вернулся, девушка бесследно исчезла! Ошеломленный Иван, постояв в недоумении, направился к креслу, чтобы сесть и хорошенько поразмыслить о том, что с ним только что произошло. Но там его ожидало еще одно потрясение. В пилотском ложементе, покачивая чешуйчатым хвостом, сидела та самая девушка, которую он только что видел за сверхпрочной обшивкой космического корабля.

В руке она держала недопитый Рыбкиным стакан воды. «Пить очень хочется, – пояснила, лукаво улыбаясь, незнакомка, – а до ближайшей речки, ох, как далеко…». И после этих слов медленно исчезла у него на глазах! Пустой стакан, повиснув на мгновение в воздухе, упал и разбился. Одновременно с его звоном пилот потерял сознание.

Выслушав рассказ до конца, профессор осторожно высвободил локоть из крепко сжимавшей его руки астронавта.

Отодвинулся вместе со стулом от Рыбкина и произнес:

– Дорогой мой, успокойтесь. Скорее всего, вам все показалось. Очевидно, сказалась, знаете ли, некоторая усталость… Уверяю вас… Переутомление, связанное с чрезмерным напряжением…

– Показалось! – взвился со своего места Иван. – А это что? Тоже показалось!? – он протянул раскрытую ладонь. Близоруко наклонившись, Никольский увидел горсть довольно крупной, сухой рыбьей чешуи.

Ее астронавт собрал на сидении, в котором по его словам появилась непрошеная гостья.

Предъявленные Рыбкиным вещественные доказательства Никольского, впрочем, нисколько не впечатлили. На орбитальной станции всегда имелись запасы свежемороженой рыбы, да и живую рыбку выращивали в огромных резервуарах, чтобы разнообразить меню персонала станции. Появиться на борту патрульного корабля чешуя могла совершенно случайно.

При условии, конечно, что она там вообще когда-нибудь появлялась. По настоятельной рекомендации профессора пилот Иван Рыбкин был немедленно отправлен на Землю в медицинский санаторий с диагнозом «нервное переутомление».

Впрочем, о венерианской «русалке» вспомнили довольно скоро. После того, как с похожими диагнозами «переутомление», «нервный срыв», «групповые галлюцинации», в санаториях оказалось еще несколько доблестных исследователей космоса.