Кристиан Тринадцатый

– Все, что от меня зависит, я сделаю, естественно кроме убийства!

– Тогда забирай его с собой.

– Кого?

– Ариана.

– А что я с ним буду делать?

– Что тебе будет угодно.

– Он теперь твоя собственность. Пока не выслужит прощения, он будет твоим рабом.

– Рабом?!!

– Ну не совсем, конечно, рабом, задумчиво произнес князь Аринако. – Продать ты его, конечно, не имеешь права. Продать или поменять, даже проиграть. Он будет с тобой, пока не спасет тебе жизнь. Как только это случится, сразу можешь прогнать его от себя.

Кристиан посмотрел на Ариана, и ему показалось, что у того в глазах появилась хитринка. Но Ариан поспешил уткнуть взор в землю, и убедиться Крису в своем предположении не удалось.

– То есть получается, что я беру его в оруженосцы против своей воли?

– Ты можешь думать об этом, как тебе будет угодно. Итак, ты принимаешь мое предложение? Если нет, то мальчик не выйдет из этой палатки живым.

Кристиану ничего не оставалось делать.

– Я согласен, – вздохнул он.

– Благодарю тебя! Ты благородный рыцарь!

С этим восклицанием князь Аринако протянул руку Кристиану, и тот пожал ее. Затем князь повернулся к сыну и сказал:

– Теперь в своих силах смыть позор с нашего имени, Ариан. Пока это не произойдет, я не смогу вновь называть тебя своим сыном.

– Я смою позор с нашего имени, отец, – горячо воскликнул мальчик. – Или я погибну, защищая моего господина.

– Служи честно и достойно нашего рода.

Князь сказал это, и быстрым шагом вышел из палатки, где происходил весь этот разговор.

Мальчики остались одни. Они посмотрели друг на друга. Ариан смотрел виновато и смущенно. Взгляд Кристиана, как и положено рыцарю, был стальным и суровым. Он долго смотрел на Ариана и не говорил ни слова. Рука его судорожно сжимала рукоятку меча. Все это явно Ариану не нравилось. Он стал мрачнеть, и даже чуть не шмыгнул носом, но вовремя спохватился и прекратил разводить сырость. \он готов был вынести что-угодно от этого молодого, но не по годам сурового рыцаря, только бы остаться у него на службе.

Кристиан вдруг неожиданно для себя вспомнил, как совсем недавно, когда он был еще только оруженосцем рыцаря Катерино, его родные братья, все до одного рыцари, тоже н хотели иметь с ним никаких дел. Как они игнорировали и открыто указывали ему на его возраст, и как это ему было обидно, и только Катя утешала и успокаивала его, да еще названный братишка Женя.