Ленинградский щелкунчик

Она почему-то никогда не сомневалась в этом. Правда, за всё время, что кот жил у них, он не сказал ни единого слова. Но это, видно, потому, что просто не было никакого особого повода. Да и потом, он ведь ещё маленький. Ведь только позапрошлым летом на день рождения папа подарил ей крохотный пищащий рыжий комочек с хвостиком-пипкой и огромными голубыми глазами, который стал для неё самым большим другом.

– Дети в два года тоже говорят только звуки, так чего же хотеть от кота, он только учится, – так думала Яся.

А ещё Яся, как и все восьмилетние девочки, любила мечтать и сочинять всякие истории. Ей очень нравилась сказка, которую мама рассказывала перед сном, про то, как в стародавние времена жила-была девочка Маша. И как-то в Новый год напал на неё страшный мышиный король, и только храбрый деревянный солдатик Щелкунчик спас Машу – убил заветной саблей в отчаянной схватке жуткого короля и превратился в прекрасного принца. А потом они поженились. И была свадьба на всё королевство, и пир на весь мир, и жили они потом долго и счастливо.

Яся закрывала глаза и всякий раз обмирала, слушая сказку, воображая ужасного мышиного короля, восторгалась прекрасным принцем и представляла себя на месте девочки Маши.

Она натягивала одеяло, и ласковый голос мамы, и нежное прикосновение её руки и губ погружали Ясю в сон. А потом к ней приходил Елисей и, свернувшись тёплым калачиком у головы хозяйки, до утра мурчал ей уже свои сказки.

Ясе опять стало невыносимо голодно – и она вынула из кармана последний на сегодня кусочек чёрного невкусного хлеба.

Хотя взрослые говорили, что этот хлеб полезный, потому что в нём много всяких семян диких лечебных трав, и мягкой коры сосны и берёзы, и какой-то непонятной целлюлозы, девочке он совсем не нравился, но больше есть было нечего. И она, отломав несколько крошек, положила их в рот и принялась долго рассасывать. Ясе полагалось три кусочка в день, по сорок два грамма, она это чётко знала. Но мама всегда давала ей ещё – из своего хлеба, и взрослые тоже давали. А потом мама стала терять сознание от голода, и девочка решила, что не будет больше есть мамин хлеб, и говорила, что сыта. А сахарок и сухарики от папы она держала на очень крайний случай. А сейчас ей было просто приятно осознавать, что они у неё есть, и голод ненадолго отступал.

Елисей вылез из-под ящиков. В тусклом свете было видно, что он необычайно взъерошен – шерсть стояла дыбом.