Девочка и стол

За всей этой суетой с выбором преподавателей фортепиано, сольфеджио и других экспертов, которые разжуют вам все непонятные музыкальные термины, никто не заметил, что что-то изменилось в доме, где всегда играла музыка. Никто кроме Септимы Хадсон. Ее родители были так сильно поглощены встречами с новыми учителями, мечтами о звездном будущем дочери и своими амбициями, что если бы космические тентакли захватили Землю, то Джон и Лора этого бы не заметили.

* * *

Минул месяц. Септима сидела за роялем в красном платье шифт – девочка очень любила красный цвет – и играла «Колыбельную» Брамса.

– Септима, познакомься, это мисс Виктория Эмери, – сказал отец.

– Она будет учить тебя играть на фортепиано, – добавила мать.

Септима обернулась и увидела в дверях девушку лет двадцати пяти в черном платье а-силуэта с ярко накрашенными губами. Она выглядела строго и очень серьезно. Таких лучше не злить. Во взгляде ее карих глаз читалась надменность и высокомерие. Но едва ли маленькая Септима это понимала, впрочем, одно точно можно утверждать – девочке не понравилась Виктория.

– Здравствуйте, мисс Эмери, – сказала Септима.

– Привет, малышка, ты готова стать звездой фортепиано? – Виктория оценивала взглядом свою будущую ученицу.

– Не знаю, я просто… – попыталась сказать девочка, но ее перебил отец.

– Готова-готова, она очень талантлива. Ну же, Септима, сыграй что-нибудь для мисс Эмери, покажи, чему ты научилась за год.

Джон выглядел довольно жалко в этот момент, как пес, который принес хозяину газету. Но, кажется, так было надо. Септима не понимала, зачем взрослые выслуживаются перед другими взрослыми.

Девочка в красном платье повернулась к роялю и начала нервно играть «Собачий вальс».

Септима была послушной дочерью и знала, что если родители просят ее что-то сделать, то это не должно причинить ей вред. Но правда была иной.

Девочка впервые выступала перед незнакомым человеком, она волновалась и боялась ошибиться, поэтому ее движения были скованными, а вальс превращался в густую кашу, оставленную на плите на трое суток.

Лицо Виктории Эмери скривилось от услышанного. Казалось, она сейчас засмеется и уйдет.

– Это никуда не годится, – сказала девушка.

– Девочка просто волнуется, она может и лучше, – возразила Лора.

– Поверьте, она талантлива, – добавил Джон.

Родители Септимы умели заканчивать мысли друг друга. Это было хорошо и плохо.