Лесные Вехи

Каждая ведунья, получая от Мары дар долголетия, отдает той самое ценное, что есть у женщины – возможность продолжать жизнь, возможность иметь детей. И, с учетом образа жизни лесной хранительницы, не каждой ведьме доведется держать в руках младенца. Вот и Йега испытывала почти благоговейный трепет от того, что ей предстоит взять ребёнка. Она аккуратно взяла малыша двумя руками и опустила в теплую воду. Мальчик блаженно затих и лишь слегка покряхтывал от удовольствия, пока его купали и намывали. Но стоило достать его из воды, как бузун снова начал протестовать.

Иван ловко подхватил малыша вытер холстиной и завернул в другую, подложив под гузок кусок с завернутым мхом. Ведунья тем временем подготовила удобную корзину.

– Он есть хочет, – пояснил мужчина, укладывая сопротивляющегося малыша в корзину, – можно теплого молока с вечерней кашей развести пожиже. Должен осилить.

Пока Йега укачивала малыша, Иван подготовил ему жидкую кашицу и рожок. Карапуз припал к рожку и, попёрхиваясь и давясь, жадно выпил первую порцию.

Вторую он пил уже спокойнее, и, так и не доев, уснул с рожком по рту.

Ведунья сидела с корзиной на коленях и жадно впитывала каждое движение малыша. Вот он нахмурил бровки, причмокнул во сне пухлыми губками. Вот вздрогнули пушистые реснички, маленькие пальчики раскрылись и снова сжались в кулачок.

Ей хотелось укрыть его от всех бед и невзгод мира. Жаль нельзя создать вечный защитный кокон: кратковременное-то колдовство забирает много сил… Йега сняла с шеи ладинец и вложила его в раскрытую ладошку.

Маленькие пальчики тут же сомкнулись на деревянном кружочке. Она себе новый оберег зачарует, с лешим и водяным. А уж если Иван свои силы приложит – то и на звезду Инглии можно замахнуться. А человеку ладинец поможет: ни в воде, ни в лесу не пропадёт – зверь на него не нападёт, навка не позарится. Жаль, что от злобы, да зависти людской уберечь не сможет. Но, дай боги, у малыша всё будет хорошо.

– Пусть жизнь твоя ладно сложится…

До рассвета осталось совсем чуть-чуть, и пора было отдавать малыша Алесию, беспокойно топтавшемуся под окном.

Но так не хотелось…

*****

Палашка встрепенулась с первыми петухами. В доме ещё темно, ставни закрыты – значит все ещё спят, утомлённые переживаниями вчерашнего вечера.

Распрямив затёкшее тело, она аккуратно встала, стараясь ничего не задеть из хозяйственной утвари бабского угла. Сарафан и рубаха были ещё влажными от протекшего ночью молока.