Двенадцать ночей

Кэй тяжело качала головой в такт тяжелому раскачиванию корзины под действием попутного ветра. И чем дольше она кивала, тем дальше, казалось ей, отплывало куда-то в сторону ее сознание, и она подумала: не открыть ли глаза? Глаз. Она не могла вспомнить, сколько у нее глаз, но какая разница – ведь смотреть сейчас особенно не на что.

К пророчеству о ее уходе, подумала она. Уходе.

– О ее уходе из этого мира, – тихо подытожил Вилли; но обе девочки крепко спали.

Когда Кэй проснулась, все было по-другому.

Во-первых – опять темно. А еще воздух теперь был сухой и страшно холодный, он битым стеклом резал ей кости. Элл, съежившись на боку, слегка похрапывала; по другую сторону от себя, совсем близко, Кэй увидела духов, они сидели друг напротив друга и играли в какую-то игру на круглой доске. Они всматривались в маленькие черные камешки и время от времени, не соблюдая строгой очередности, перемещали их.

– Куда мы летим? – резко спросила Кэй.

Вилли взял один камешек и сжал в руке.

Казалось, он встревожился, но затем успокоился.

– Мы летим повидать Распорядителя Гадда, дело касается твоего папы. Кое-что необходимо сделать в связи со всеми этими свидетельскими способностями.

– И авторскими, – добавил Флип. Он сверился с прибором и поддал газу – горелка ответила продолжительным выбросом пламени.

– Но куда… – Кэй выбросила руку, охватывая этим движением черноту вокруг; сквозь эту пустоту лишь смутно проглядывала неровная, сухая, скалистая, поросшая кустарником местность, она медленно тянулась под аэростатом, который все дальше гнал ветер.

 – Где все это? Где мы сейчас?

– Все на свете стекает с гор, – промолвил Вилли. Слегка склонив голову на сторону, он смотрел на Кэй как на источник огромного счастья. Казалось, он считает великой своей привилегией сказать ей даже единое слово. – Что вода, что истории. Если хотим попасть к началу этой, надо подняться в гору и войти внутрь горы.

Кэй почувствовала, что в ней поднимается злость.

– Вы не отвечаете, – сказала она.

Не сварливо, но без обиняков.

– Ответа – настоящего – не существует, – отозвался Вилли. – По крайней мере такого ответа, какого ты ждешь. Да, вначале ты, возможно, расстроена, сбита с толку, но не исключаю, что в самом расстройстве твоем отыщется кое-какая основа для надежды. – Он опустил глаза на доску перед собой, на блестящие черные камешки и подвинул один, потом другой – первый просто и коротко, второй по длинной дуге.