Магия в сердце

Но доброта – это своего рода магия. И это та магия, которую ты можешь выбрать.

Ларкин прикусила губу, её плечи поникли, но через секунду она снова легла, опять устремив взгляд в небо, на звёзды, которые теперь проносились по нему непрерывным потоком.

– Готовы загадывать желания? – спросил Озирис. – Помните: их нельзя произносить вслух.

Корделия на мгновение закрыла глаза, полностью отгородившись от звёзд, а затем снова открыла их. Она не была уверена, что верит в исполнение желаний: что бы ни говорил её отец, загадывать желания на звёзды казалось ей ребячеством.

Но в этот момент, глядя в невероятно широкое небо, окружённая людьми, которые любили её, Корделия чувствовала себя одновременно маленькой и большой, ничтожной и значительной. Ей казалось, что всё возможно, что всё может случиться. Эта мысль приводила её в ужас.

Она следила за звездой, наблюдая, как та падает, оставляя за собой ослепительно-белый росчерк.

«Я бы хотела, чтобы всё было так, как сейчас».

Когда её веки отяжелели от сна, а мысли затуманились, она поняла, что это, пожалуй, единственное по-настоящему невыполнимое желание.

6

Когда Корделия снова открыла глаза, она обнаружила, что снова лежит в своей постели, одеяла плотно подоткнуты вокруг неё, а небо за окном только начинает светлеть. До того момента, когда она обычно пробуждалась в выходные дни, оставалось ещё несколько часов, и от сонливости её тело было тяжёлым и вялым, но она знала, что не заснёт снова.

Грызущее чувство ужаса, поселившееся где-то в глубине души Корделии, не оставляло её.

Каждый раз закрывая глаза, она думала что сказала накануне Ларкин: «У тебя всё получается».

Она знала, что Ларкин говорила это как комплимент, но Корделия могла думать только о том, что из всех этих вещей, которые у неё так хорошо получались, она не любила ни одну – ни игру на волынке, ни математику, ни письмо, ни танцы. Не так, как Ларкин любила магию.

Корделия смотрела в окно на розовеющее рассветное небо. Её отец всегда вставал с восходом солнца, а значит, сейчас она могла поговорить с ним о своих сомнениях.

В конце концов, отец всегда давал самые лучшие советы. Не раздумывая, Корделия выскользнула из постели и осторожно перелезла через Ларкин, спящую на раздвижной кровати.

Как только она открыла дверь, то сразу поняла, что что-то не так.

Тётушка Минерва стояла за дверью в спальню родителей Корделии и говорила с доктором Лавинией тихим голосом – так, что Корделия ничего не могла расслышать.