Магия в сердце

Какое-то мгновение она просто смотрела на них, её мозг всё ещё пребывал в полудрёме и пытался понять, что они обе делают здесь, в её доме, на рассвете.

– Корделия.

Девочка повернулась на звук своего имени и увидела, что её мать стоит в дверях кухни с кружкой кофе в руках. Корделия заметила, что её руки слегка дрожат, а присмотревшись, поняла, что мать плакала.

Все в Топях за глаза называли её мать ледяной королевой – Корделия слышала это не раз, и это всегда злило её, хотя она знала о льде так же, как о снеге, – только по рассказам.

Корделия твёрдо знала, что её мать не была холодной; она чувствовала тепло от материнской улыбки, ощущала нежность маминых рук, обнимавших её, слышала радость в материнском смехе. Она видела, как мать оживлённо трудилась в своей гончарной мастерской, лепя горшки, миски и всевозможные другие вещи и никогда не боясь испачкать руки. Но мать Корделии держала свои эмоции при себе, большую часть времени скрывая их где-то в глубине души.

Корделия поняла, что никогда, никогда не видела, чтобы её мать плакала.

– Что случилось? – спросила Корделия, оглядываясь на тётушку Минерву и доктора Лавинию, которые теперь смотрели на неё. Тётушка Минерва, похоже, тоже плакала, и даже доктор Лавиния, обычно улыбчивая и радостная, выглядела сейчас глубоко опечаленной.

Мама положила руку Корделии на плечо, провела её по коридору на кухню, но так и не ответила на вопрос дочери. Тогда Корделия задала ещё два.

– Что они здесь делают? – спросила она.

 – Папа болен?

Её мать покачала головой, открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же закрыла снова.

– Садись, – сказала она, усаживая Корделию на стул возле обеденного стола. Корделии хотелось вскочить на ноги, потребовать ответа, но она вдруг ужаснулась тому, каким может быть этот ответ, и осталась сидеть.

Дверь кухни открылась, и вошла тётушка Минерва, хотя доктора Лавинии не было видно. Когда Ведьма Топей посмотрела на Корделию, её глаза были полны жалости, и от этого взгляда у Корделии свело живот.

– Где папа? – спросила она. – Я хочу видеть папу.

– Корделия… – начала её мать.

– Хорошо, – заявила девочка, поднимаясь на ноги. – Я схожу к нему сама. Он всё ещё в постели?

Она направилась к двери, но тётушка Минерва встала перед ней, преграждая ей путь.

– Корделия… – сказала она, её голос был мягким, но Корделия не хотела – не могла – слушать то, что она собиралась сказать дальше.