Магия в сердце

Она помнила, как вот так же стояла на берегу, держа в руках свечу, пока солнце садилось за болото. Она помнила, как воцарилась тишина, настолько полная, что она слышала глубокие вздохи отца и пыталась подстроить под них своё собственное дыхание. Она помнила звук ветра, шелестящего в пожухлой траве, и то, как этот шелест был похож на голоса, шепчущие в вечернюю пору.

– Голоса тех, кого мы потеряли, – сказал ей отец.

Корделия пыталась прислушаться, но не могла различить ничего похожего на слова.

– Что она тебе говорит? – спросила Корделия.

Глаза отца не отрывались от горизонта, но он мягко улыбнулся.

– Это не слова, если выражаться точнее, – произнёс он. – Это ощущение. Она говорит мне, что с ней всё в порядке. Она говорит мне, что любит меня, любит тебя, твою маму и твоего брата и желает мне быть счастливым.

Корделии понравилась мысль о том, что можно получить такую вот весточку от бабушки, поэтому она тоже обратила взгляд к горизонту и прислушалась изо всех сил, говоря себе, что слышит те же сообщения.

Что с её бабушкой всё в порядке. Что та любит её. Что хочет, чтобы она была счастлива.

И сейчас Корделия попыталась снова. Она прислушивалась изо всех сил, отчаянно желая ещё раз услышать голос отца, почувствовать хоть малейший знак его присутствия. Но когда ветер пронёсся по траве, она услышала только ветер.

Вся община вышла на церемонию поминовения, сотни людей растянулись вдоль береговой линии с маленькими бумажными корабликами и свечами в руках.

«Люди захотят выразить своё почтение умершему, – заранее предупредила её мать, так что девочка знала, чего ожидать.

 – Твоего отца многие любили».

Сейчас, глядя на толпу, Корделия поняла, что никогда не сознавала, как много людей несут в своих сердцах добрые чувства к её отцу. Она знала некоторых из них: тётушку Минерву, Зефира и Ларкин, самых близких друзей отца, и пекаря, к которому они ходили каждую неделю, и плотника, который несколько месяцев назад чинил их крышу после урагана, и школьных друзей Корделии и Дэша и их родителей.

Но было невероятно много других людей, с которыми Корделия не была знакома. Она знала, что её отец основал Топи, что он был главой поселения; она понимала, что люди – даже совершенно незнакомые ей – знают его, но об этом легко было забыть. Обычно он был просто её отцом, солнцем той вселенной, которую она делила только со своей семьёй.

Странное чувство зародилось в сердце Корделии. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было: гнев.