Мария (Русский)

Я сомневался в любви Марии; почему же, думал я про себя, мое сердце должно стремиться поверить, что она подверглась такому же мученичеству? Я считал себя недостойным обладать такой красотой, такой невинностью. Я упрекала себя за гордыню, которая ослепила меня до того, что я считала себя предметом его любви, достойной лишь его сестринской привязанности. В своем безумии я с меньшим ужасом, почти с удовольствием, думала о своем следующем путешествии.

Глава IX

На следующий день я встал на рассвете.

Отблески, очертившие вершины центральной горной цепи на востоке, позолотили в полукруге над ней несколько легких облаков, которые отрывались друг от друга, чтобы удалиться и исчезнуть. Как сквозь голубоватое стекло, виднелись зеленые пампасы и джунгли долины, а посреди них – какие-то белые хижины, поднимающийся по спирали дым от только что сгоревших гор, иногда – журчание реки. Горный хребет Запада, с его складками и лонами, напоминал плащи из темно-синего бархата, подвешенные к их центрам руками джиннов, скрытых туманом. Перед моим окном кусты роз и листва фруктовых деревьев, казалось, боялись первого дуновения ветерка, который прольет росу, сверкавшую на их листьях и цветах. Все это казалось мне печальным. Я взял ружье, подал знак ласковому Майо, который, сидя на задних лапах, смотрел на меня, нахмурив брови от чрезмерного внимания, ожидая первой команды, и, перепрыгнув через каменную ограду, пошел по горной тропинке. Когда я вошел, то увидел, что она прохладна и трепещет под ласками последних аур ночи. Цапли покидали свои насесты, их полет складывался в волнистые линии, которые солнце серебрило, как ленты, отданные на волю ветра. Многочисленные стаи попугаев поднимались из зарослей и направлялись к соседним кукурузным полям, а диостеда приветствовала день своей печальной и монотонной песней из самого сердца сьерры.

Я спустился на гористую равнину реки той же тропой, по которой уже не раз спускался шесть лет назад.

Гром ее потока нарастал, и вскоре я обнаружил, что потоки, стремительно несущиеся через водопады, кипящие в водопаде, кристально чистые и гладкие в заводи, всегда перекатываются через ложе из покрытых мхом валунов, окаймленных по берегам иракалами, папоротниками и тростником с желтыми стеблями, шелковистым оперением и фиолетовыми семенами.

Я остановился на середине моста, образованного ураганом из крепкого кедра, того самого, где я когда-то проходил.