Мария (Русский)

В моей комнате было холодно; розы у окна трепетали, словно боялись, что их бросят на произвол судьбы; в вазе стояли уже увядшие и слабые лилии, которые Мария поставила в нее утром. В этот момент порыв ветра внезапно задул лампу, а раскат грома еще долго был слышен, словно грохот гигантской колесницы, несущейся со скалистых вершин горы.

Среди этого рыдающего естества в моей душе царило печальное спокойствие.

Часы в гостиной только что пробили двенадцать. Я услышал шаги возле своей двери, а затем голос отца, который звал меня.

"Вставай, – сказал он, как только я ответил, – Мария еще нездорова.

Доступ был повторен. Через четверть часа я был готов к отъезду. Отец давал мне последние указания относительно симптомов болезни, а маленький черный Хуан Анхель успокаивал мою нетерпеливую и испуганную лошадь. Я сел на коня, его подкованные копыта захрустели по булыжникам, и через мгновение я уже скакал по равнине долины, отыскивая дорогу в свете ярких вспышек молний. Я ехал на поиски доктора Мейна, который в то время проводил сезон в деревне в трех лигах от нашей фермы.

Образ Марии, какой я видел ее днем в постели, когда она сказала мне: "Увидимся завтра", и что, возможно, она не придет, был со мной, и, усиливая мое нетерпение, заставлял меня беспрестанно измерять расстояние, отделявшее меня от конца пути; нетерпение, которое не могла умерить скорость лошади,

Равнины стали исчезать, убегая в противоположную от моего бега сторону, как огромные одеяла, сметенные ураганом.

Леса, которые, как мне казалось, были ближе всего ко мне, словно отступали по мере того, как я продвигался к ним. Только стон ветра среди тенистых фиговых деревьев и чиминанго, только усталое хрипение лошади и стук ее копыт по искрящимся кремням нарушали тишину ночи.

Несколько хижин Санта Елены оказались справа от меня, и вскоре я перестал слышать лай их собак. Спящие коровы на дороге стали заставлять меня сбавлять скорость.

В первых лучах восходящей луны вдали виднелся прекрасный дом владык М*** с белой часовней и рощами кеибы, похожий на замок, башни и крыши которого разрушились с течением времени.

Амайме поднималась вместе с ночными дождями, и ее рев возвестил мне об этом задолго до того, как я подошел к берегу. При свете луны, которая, пробиваясь сквозь листву берегов, серебрила волны, я видел, насколько увеличился ее поток. Но ждать было нельзя: за час я прошел две лиги, а это было еще слишком мало.