Мария (Русский)

Она измерила все мое несчастье: это была та же болезнь, что и у ее матери, которая умерла совсем молодой, пораженная неизлечимой эпилепсией. Эта мысль овладела всем моим существом, чтобы сломить его.

Я почувствовал какое-то движение в этой бездействующей руке, к которой мое дыхание не могло вернуть тепло. Мария уже начала дышать свободнее, а ее губы, казалось, с трудом произносили слова. Она двигала головой из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить с себя непосильную тяжесть. После минутного затишья она заикалась, произнося нечленораздельные слова, но, наконец, среди них отчетливо прозвучало мое имя.

Я стоял и смотрел на нее, может быть, слишком крепко сжал ее руки, может быть, мои губы звали ее. Она медленно открыла глаза, словно раненная ярким светом, и устремила их на меня, делая усилие, чтобы узнать меня. Через мгновение она полусидела: "Что случилось?" – сказала она, отводя меня в сторону; "Что со мной произошло?" – продолжала она, обращаясь к моей матери. Мы попытались ее успокоить, и она с акцентом, в котором было что-то от обиды, которую я в тот момент не мог себе объяснить, добавила: "Понимаете, я испугалась.

После доступа ей было больно и очень грустно. Я вернулся к ней вечером, когда этикет, установленный в таких случаях моим отцом, позволял это сделать. Когда я прощался с ней, она, на мгновение задержав мою руку, сказала: "До завтра", – и подчеркнула это последнее слово, как она делала всегда, когда наш разговор прерывался на каком-нибудь вечере, с нетерпением ожидая следующего дня, когда мы сможем его завершить.

Глава XV

Когда я вышел в коридор, ведущий к моей комнате, порывистый ветер колыхал ивы во дворе, а когда я приблизился к фруктовому саду, то услышал, как он рвет апельсиновые рощи, из которых вылетают испуганные птицы. Тусклые вспышки молний, похожие на мгновенное отражение раненного отблесками костра засова, казалось, хотели осветить мрачное дно долины.

Прислонившись к одной из колонн в коридоре, не чувствуя, как дождь стучит по вискам, я думал о болезни Марии, о которой отец говорил такие страшные слова; мои глаза хотели увидеть ее снова, как в тихие и безмятежные ночи, которые, возможно, никогда больше не наступят!

Не знаю, сколько прошло времени, когда что-то похожее на вибрирующее крыло птицы коснулось моего лба.

Я посмотрел в сторону ближайшего леса, чтобы проследить за ним: это была черная птица.