Мария (Русский)

Он выложил все, что знал о матримониальных притязаниях Карлоса, с которым возобновил дружбу после их новой встречи в Кауке.

–Что скажете? -спросил он в конце концов.

Я лукаво уклонился от ответа, и он продолжил:

–А что толку отрицать? Чарльз – парень работящий: как только он убедится, что не сможет стать плантатором, если не отложит перчатки и зонтик, он должен добиться успеха. Он все еще смеется надо мной за то, что я натягиваю лассо, делаю забор и жарю мулов; но он должен делать то же самое или разориться.

–Нет.

–Вы думаете, он не ходит на реку купаться, когда солнце сильное, и что если ему не дадут оседлать лошадь, то он не поедет; все это потому, что он не хочет загорать и пачкать руки? Что касается остального, то он джентльмен, это точно: не прошло и восьми дней, как он вытащил меня из затруднительного положения, одолжив двести патаконов, которые мне нужны были для покупки телок.

–Скажи, парень, скажи, что ты хочешь.

–В вашем доме, кажется, живут с большим тоном; и мне кажется, что к одной из этих маленьких девочек, воспитанных среди сажи, как в сказках, нужно относиться как к блаженному существу.

Он рассмеялся и продолжил:

–Я так говорю, потому что у этого дона Херонимо, отца Карлоса, раковин больше, чем у сьете-куэрос, и он жесткий, как перец чили. Мой отец не может с ним видеться, так как он втянул его в земельный спор и не знаю, во что еще. В день, когда он его находит, ночью мы должны намазать его мазью из йерба моры и натереть агуардиенте с маламбо.

Мы прибыли на место проведения родео. В центре загона, в тени дерева гуасимо, в пыли, поднимаемой движущимися быками, я обнаружил дона Игнасио, который подошел ко мне, чтобы поприветствовать. Он ехал на розовой и грубой четвертичной лошади, запряженной черепаховой сбруей, блеск и обветшание которой свидетельствовали о его достоинствах.