Мария (Русский)

После того как мать обняла меня, Эмма протянула мне руку, и Мария, оставив меня на мгновение со своей, улыбнулась, как улыбалась в детстве: эта улыбка с ямочками была улыбкой ребенка моих детских влюбленностей, удивленного лицом рафаэлевской девы.

Глава IV

Я спал спокойно, как засыпал в детстве под одну из чудесных сказок раба Петра.

Мне снилось, что Мария зашла обновить цветы на моем столе и, уходя, задернула занавески моей кровати своей струящейся муслиновой юбкой, усеянной маленькими голубыми цветочками.

Когда я проснулся, в листве апельсиновых и грейпфрутовых деревьев порхали птицы, а цветы апельсина наполнили своим ароматом мою комнату, как только я открыл дверь.

Голос Марии доносился до моего слуха сладко и чисто: это был голос ее ребенка, но более глубокий и готовый поддаться всем модуляциям нежности и страсти; о, как часто в моих снах эхо того же акцента доносилось до моей души, и мои глаза тщетно искали тот фруктовый сад, где я видел ее такой прекрасной в то августовское утро!

Ребенок, чьи невинные ласки были для меня всем, больше не будет спутником моих игр; но золотыми летними вечерами она будет гулять рядом со мной, в кругу моих сестер; я буду помогать ей выращивать ее любимые цветы; по вечерам я буду слышать ее голос, ее глаза будут смотреть на меня, нас будет разделять один шаг.

Приведя в порядок свои платья, я открыла окно и увидела на одной из садовых улиц Марию в сопровождении Эммы: она была в более темном платье, чем накануне вечером, и ее лиловая косынка, повязанная вокруг талии, ниспадала полосой на юбку; длинные волосы, разделенные на две косы, наполовину скрывали спину и грудь; она и моя сестра были босы.

Она несла фарфоровую вазу, чуть белее, чем руки, державшие ее, которую в течение ночи наполняла раскрытыми розами, выбрасывая менее влажные и пышные, как увядшие. Она, смеясь вместе со своей спутницей, окунала щеки, более свежие, чем розы, в переполненную чашу. Эмма открыла мне глаза; Мария заметила это и, не поворачиваясь ко мне, опустилась на колени, чтобы скрыть от меня свои ноги, развязала на поясе косынку и, прикрыв ею плечи, стала играть с цветами. Юные дочери патриархов не были прекраснее на заре, когда они собирали цветы для своих алтарей.

После обеда мама позвала меня в свою швейную комнату. Эмма и Мария вышивали рядом с ней. Она снова покраснела, когда я представилась, вспомнив, наверное, тот сюрприз, который я невольно преподнесла ей утром.

Мама хотела постоянно видеть и слышать меня.