В плену безудержных желаний

Жив ли Басим или так и остался лежать в пустыне, без всякой помощи?

Ашраф скрипнул зубами.

Но сейчас гнев не мог ему помочь. Только холодный расчет. Нужно было найти выход или способ сообщить о своем местонахождении.

Отец не раз говорил, что ему просто дьявольски везет. Это была не похвала, а, скорее, насмешка. Но впервые Ашрафу захотелось, чтобы старый шейх оказался прав. Немного удачи, и он сможет отсюда выбраться.

Шорох в углу привлек его внимание. Он был не один.

Забыв о боли, Ашраф вскочил, но его тут же отбросило в сторону.

Правая рука оказалась прикованной цепью к стене. Еще один стремительный поворот, и вот он уже стоял спиной к стене, готовясь отразить удар.

– Ну, давай. Выходи. Покажи себя.

Ничего. Ни звука. Наконец он различил в темноте какое-то светлое пятно. Его охранник – блондин?

Ашраф моргнул. Это была не галлюцинация. – Вы кто? – спросил он.

Молчание.

Ашраф перешел на французский, потом на английский и, наконец, услышал тихий свистящий выдох.

Значит, англичанин.

Или американец. Молчание затянулось, подстегнув его напряжение.

– Вы не знаете? – Это был шепот, словно говорящий боялся, что их могут подслушать.

Ашраф нахмурился. Удар по голове повредил его слух? Это было невозможно, тем не менее… – Вы что, женщина?

– Значит, вы не один из них.

– Что значит – не один из них?..

– Не из тех, кто привез меня сюда. Не из тех… – Ашраф услышал дрожь в ее голосе, – кто меня похитил.

– Определенно. Ведь меня тоже похитили.

За что этим бандитам будет хорошо заплачено.

Но Ашраф не собирался умирать в этом, судя по запаху, овечьем загоне. Хотя цепь и наручники говорили, что это место использовалось и для других целей. Ходили слухи, что Кадри был замешан в продаже людей. Были случаи, что люди, в основном женщины, исчезали без следа.

Бледное сияние приблизилось. Теперь Ашраф мог видеть лицо. Светлые волосы, бледная кожа, прячущиеся в темных провалах глаза.

– Вы ранены? – спросил он.

Казалось, этот вопрос удивил женщину.

– Кто… я? Это у вас кровь.

Ашраф опустил глаза. На груди был виден длинный след от ножа, но он уже почти не кровоточил. – Ерунда.

Несмотря на репутацию плейбоя, он какое-то время провел в армии и разбирался в ранах.

– Ну а вы как… в порядке?

Тори не знала, плакать ей или смеяться. Но слезы не могли помочь. А если она рассмеется, то смех может перейти в истерику.

– Всего несколько ссадин и синяков… – Тори повезло, она знала это.