Запах ночного неба

Заигрывать с ним было как валяться в грязи, но ничего другого не оставалось: у этой свиньи где- То был спрятан жетон от ее пояса, и Юория намеревалась его достать. Она примерно прикинула, на что готова: возможно, ублажить его руками. Ртом – куда менее вероятно, но тоже приемлемо. В свое тело черная леди бы его пускать не стала, боясь понести темнокожее отродье, так что решила, что придется раздеть тюремщика иначе. В конце концов, Юории встречалось не так много мужчин, способных устоять перед ее чарами.

И когда этот грязный Коджо влюбится в нее, когда будет готов на коленях ползти к ней за лаской, когда станет вести себя как Вестер, вот тогда она сполна отомстит ему и за руку на ее ягодицах, и за тот болезненный щипок.

Юория огляделась, вытирая ставшие ненужными слезы. Она ожидала чего- То, принципиально отличающегося от того чулана, куда ее сначала швырнули по ошибке, но комната оказалась немногим лучше. Больше по размерам, пол был не таким грязным, сладкого смрада крови и специй в воздухе не висело, но в остальном это была дыра дырой.

Вместо грязного стола здесь к стене были прибиты скамья и жесткие деревянные сидения, а вместо кровати – подвешен гамак крупного плетения. К его видавшим виды волокнам и прикасаться- То было противно. Юория нашла в углу кучу какого- То тряпья, с отвращением перебрала его. Как ни странно, тонкие одеяла оказались чистыми и ничем не пахли, и она набросила их на сиденья, чтобы не касаться засаленной поверхности отполированного чужими штанами дерева. И села поверх, ожидая.

.

Обед, который ей принесли чуть позднее, Юория без сожаления оставила крысам: никогда черная роза девяти земель не стала бы есть переваренные овощи со склизким мясом непонятного происхождения. И тогда, над этой полной мерзости миской, она все- Таки дала волю рвущемуся наружу отчаянию. Все произошедшее навалилось на нее разом, и Юория завыла от безысходности. Не должна была она оказаться здесь! Не должна! Это было так нечестно!

Юория опустилась на колени и сложила руки в абсолютно чуждом ей молитвенном жесте.

– Дядя, – сказала она в пустоту. – Прошу тебя, забери меня отсюда. Я все сделаю, только приди и забери меня, пожалуйста! Я все поняла. Не оставляй меня здесь.

– Ты что, крышей поехала? – услышала она в ответ знакомый голос Вестера Вертерхарда, но сказанное так не вязалось с его обладателем, что Юории сначала почудилось, будто внезапно взявшийся ниоткуда муж – лишь обман ее воображения.