Запах ночного неба

А если твой влюбленный в нее сын утащил ее куда- То, и если он не в себе, если он ее где- То прикопает, то это будет проблема всей Империи без преувеличения.

За все те годы, что Ингард знал холодного как камень Келлфера, тот никогда не выглядел таким напуганным и даже, кажется, виноватым. Рот его был перекошен в сардонической улыбке.

– Роберт, не лезь, – зло отрезал Келлфер, даже не удостаивая раненного воина взглядом.

Роберт скорбно прижал к груди увитые исцеляющими заговорами и уже частично восстановленные кисти.

– И снова мне досталось за правду.

– Келлфер, – процедил Син. – Рассказывай. Сейчас же.

– Один на один, – твердо ответил Келлфер, встречая взгляд Сина. – Им незачем об этом слышать.

– Я уже знаю все от Кариона. Ты причинил вред одному из наставников, Келлфер. Дело не в том, что ты лишил Приют наставника, а Империю – последнего лояльного нам Вертерхарда, как заметил Роберт. Ты перешел черту и нарушил главное правило Приюта. Я хочу, чтобы и они услышали твое признание.

Повисла тишина. Роберт с Ингардом переглянулись, и последний присел на подлокотник кресла друга. Син обычно не рубил с плеча, а выдвинутое им сейчас обвинение было настолько серьезным, что ни один из директоров не нашел, что добавить.

– Ты хочешь меня выгнать? – оскалился Келлфер. – Сейчас, во время войны? И думаешь, что Приют не развалится следом? Собираешься выиграть без моих связей? Ты в своем уме?

И тут же согнулся пополам, хватаясь за голову.

Син, прямой как копье, неподвижный и вместе с тем источавший ледяную ярость, не сделал и шага в его сторону, не повел рукой.

И Ингард, и Роберт, и сам Келлфер понимали, что происходит, и что ни единого шанса отказать Сину у Келлфера больше не было. Мощнейшее заклятие, разрывая блоки, дробя в пыль щиты, вонзалось в разум Келлфера, как спица прокалывает ткань. Раздался тихий треск, а после и скрежет сминаемого металла: в руках у Сина зеленым пламенем плавился защитный артефакт, с которым Келлфер никогда не расставался. Ингард вскочил, борясь с желанием помочь Келлферу, но Роберт своими неокрепшими пальцами мягко сжал его предплечье, и когда Ингард возмущенно обернулся к другу, тот одними губами прошептал: «Подожди».

– Я пытался заставить его возненавидеть ее, – прохрипел Келлфер, больше не борясь. – Я заронил в его разуме недоверие, а после лишь подкинул тем. Келлан думает, что Алана помогает Пар- Оолу, что она любит другого мужчину и подчиняется ему, и что она опасна.