Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха.

И всё время бормотал: «Харумпампам-барам-урам! Харумпампам-барам-урам!»

А я просто топал следом, внимательно глядя под ноги, – боялся наступить на шарик, когда он в очередной раз упрётся в мою кроссовку.

Когда впереди, на перекрёстке мраморных тропинок, показался бордюр, шарик помчался в его сторону так резво, будто с разбега взлетать собрался.

Я крикнул:

– Эй, стой! Я помогу!

Шарик тут же остановился, резко крутанулся, повернувшись ко мне лицом, ну, то есть той своей частью, где у него были глаза и ротик.

Дальше я минут пять наблюдал, как он, будто нервный йорк, напрыгивая, штурмует бордюр, при этом надувается, как рыба-фугу, и бурчит: «Кхрррррррррбра! Кхрррррррррбра!»

Но в итоге у него получилось! Ну, как получилось?.. Он перекатился прямо «на лицо», встряхнулся, а потом обернулся ко мне с победоносным видом: дескать, понял, каков я? И тут же проорал:

– Сам ты «эй!»

– Смешной ты, мячик! – сказал я, не подумав.

И тут же увидел надувающиеся для плевка щёчки.

– Стой-стой-стой! – я не знал, то ли плакать, то ли смеяться – у меня баттл с мячиком-шариком, но уже понимал, что так мы не подружимся, а друзья мне нужны. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто пока тебя не знаю. Прости, я был не прав. Давай дружить!

С минуту шарик так и стоял с надутыми щёчками, явно раздумывая, что делать дальше, а потом как-то растерянно начал сдуваться.

– Харумпампам-барам-урам! – пробормотал он, выжидающе глядя на меня снизу вверх.

И что я должен сказать в ответ?

– Как тебя зовут? – я спросил первое, что пришло в голову.

И тут, клянусь, он будто расстроился: бровки стянулись в одну линию, глазки сошлись в одну точку, будь у него нос, именно в этом месте располагалась бы переносица, ротик сжался в кружочек, и лицо стало жалостным, как у младенца, которому не дают любимую игрушку. Не знаю, как… но внезапно я догадался:

– У тебя нет имени?

Вместо ответа двойной глазик шарика скорбно моргнул, после чего он снизу стал печально им меня буравить.

– Так давай мы дадим тебе имя.

Шарик поколыхался вправо-влево, затем его глазки разошлись по своим местам, и я услышал повеселевшее:

– Харумпампам-барам-урам!

– Ну нет! Так мы тебя звать не будем.

Шарик хохотнул.

– А если Линкс?

– Сам ты Линкс! – пискнул шарик.

Я решил не объяснять ему, что так зовут хомяка моей двоюродной сестры Эвы.