Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха.

Пузатого это очень воодушевило:

– Да я! – свин выкатил вперёд пузико и стал надвигаться на енота. – Я дам собакам хороший общепит. А ты со своими обжорками не лезь! Им и без тебя уже досталось!

Бульдожка переводил взгляд с одного на другого, не понимая, как реагировать.

Папа Енот набрал в грудь побольше воздуха и, выпуская его в сторону оппонента, заорал:

– Сам ты обжора с пятачком! Брехунок! В моих ресторанах места бронируют за неделю! Потому что там так вкусно, что вместе с тарелкой съешь! А ты, кроме картофана недожаренного, который сам же и лопаешь, что можешь?

– Ха! В его обжорках жрут тарелки, – обрадовался Пузатый и демонстративно заколыхался, якобы ему стало очень смешно, – потому что там больше есть нечего! Пффф! Да ради моего картофана коты аж с Верула группами прилетают! И столики за месяц бронируют!

– Не свисти, свинопулос! Нужен ты котам, как верблюду хобот! Они в мои рестораны ходят! И здесь так будет! – брызгал слюной Папа Енот, начав тоже двигаться навстречу свину.

– Чего тут будет? – сжимая кулачки, завопил Пузатый. – Облезлая обжорка? А у меня гостям так хорошо, что они через одного идут посуду за собой мыть, лишь бы не уходить!

– Тьфу! Посуда! Да у меня гости генеральную уборку делают!

– Ага, потому что в твоих обжорках грязь такая, что кусками на головы летит!

– Ах ты кадушка с тухлой капустой! – свершилось-таки: енот ткнул указательным пальцем в пятачок свина.

И тут же получил «ответку» – палец в нос – и оскорбление:

– Да ты сам сарделька разваренная!

Руфус придвинулся к Лере и хихикнул:

– Красиво ругаются! Я кое-что запишу.

Лера, непроизвольно погладив его по голове, чем вызвала лёгкий шок, улыбнулась:

– Да, они у нас магистры ругани!..

*****

Я улыбнулся и больше не сомневался в своем выборе, хотя уже начал думать, что мраморная дорога не закончится никогда.

Но она закончилась. И привела меня к ажурным кованым воротам из металла, очень похожего на чернёное серебро.

Но и там не было ни души. Только пустая аллея всё с теми же дубами-каштанами и широкой прямой тропой, выложенной камнем серо-голубого цвета. Когда я встал на эти камни, вся тропа будто подсветилась мягким неоновым светом и словно внезапно включившийся траволатор понесла меня вперёд.