Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха.

Интересно, они за мной наблюдают?

– Я бы и так дошёл, понторезы! – проорал я, задрав голову к кронам деревьев.

В ту же секунду тропа ускорилась, из-за чего мне стало намного сложнее удерживать равновесие. Пришлось шлёпнуться на колени и дальше ехать на карачках, не видя впереди ничего, кроме серо-голубых камней под носом.

Но такой их ответ мне понравился. Получается, у этих ребят есть чувство юмора?

Точно есть. Когда волшебный траволатор наконец остановился, а я только начал вставать, тропа слегка дёрнулась.

Да так, что я снова шлёпнулся, вовремя выставив вперёд ладони. Выждав несколько минут в этой позе, я резко встал.

Приехали! Тропа упёрлась в огромную площадь, выложенную бело-зелёным мрамором и окружённую со всех сторон парком с очень старыми деревьями. Посреди неё стояло большое прямоугольное здание светло-терракотового цвета с резными колоннами и статуями оттенка топлёного молока по всему периметру. При этом среди статуй животных (или это не животные?) я опознал только гаргулий.

Видел их детальные фотографии у Стеллы, в альбоме «Самые красивые соборы мира».

Это и есть их академия?

В любом случае других вариантов, куда идти, я здесь не вижу.

Но только я сделал шаг по направлению ко входу в этот пантеон, как услышал в голове смеющееся: «Нет!»

– А куда «да»?» – проорал я в воздух, крутанувшись на все 360 градусов.

– Иди по дороге из розового камня.

Всё-таки они понторезы.

Дорогу из розового камня я нашёл, когда решил обойти по кромке парка.

Она была розовая, извилистая, как змейка, очень узкая, ещё и наполовину утопленная в цветах и травах.

Стоило только ступить на неё… и меня буквально оглушило сочное, как тысячи флейт, птичье пение. Лере оно наверняка бы понравилось!

Кстати, откуда взялось это сравнение? Я же никогда не слышал «тысячи флейт»! Я и одной-то не слышал…

После очередного изгиба «розовой змейки» я вышел на небольшую площадку, которую почти целиком занимал фонтан, по всей чаше которого были будто рассыпаны каменные бутоны цветов, а в самом центре – фигура дракона из красного металла с раскинутыми крыльями, из пасти которого вместо огня выливается искрящийся водяной поток.

У фонтана, глядя на скульптуру, стоял невысокий человек. У него была гладкая кожа, но абсолютно седая борода. Как-то почувствовав меня, он обернулся. Его изучающий взгляд не был неприятным. Но мне почему-то было важно, что он обо мне подумает.