Миссия: Суперпропажа

– Может, я выдерживал драматическую паузу, – фыркнул Битл.

– Артисты на площадке! – крикнул голос с ближайшей пальмы. Это была обезьяна Арабелла, третья из экзотических питомцев Диззи Дилинджера и продюсер шоу. – Вся моя семья приедет с Коста-Рики, чтобы посмотреть концерт, вам это известно? Так что будьте умницами! Не подведите меня, хорошо? – В руке у неё было зажато что-то съестное, от чего она смачно откусила. Она скривилась и выронила это что-то на землю. – Я думала, это фига. А это никакая не фига.

 – Она взяла старый праздничный колпак, от которого откусила кончик, соорудив обезьяньего размера мегафон. – Всем по местам! А теперь приготовимся создавать искусство!

Битл взобрался в центр сцены, встал на задние лапы и взмахнул своими раскрашенными когтями перед мордой.

– Как я выгляжу?

– Шикарно, как и всегда, – сказала Джуэл, занимая своё место позади. Она заметила круглый надрез на сцене, как раз под тем местом, где стоял Битл. – Что это? – спросила она.

– Арабелла добавила спецэффект, – буркнул Бутч.

 – Платформа поднимется в середине первого номера. Если спросите меня, это немного чересчур.

– Музыка! Врубайте музыку! – завопила с пальмы Арабелла. – Не может быть шоу без музыки!

Одна из хутий попыталась нажать кнопку на портативном динамике. Ничего не произошло. Она попробовала с наскока. Опять ничего. Хутии не очень-то мускулистые.

Бутч вздохнул:

– Полагаю, все нужно делать мне. Как обычно.

Хутия торопливо отбежала в сторонку, а Бутч на мягких лапах подошёл к динамику и нажал кнопку.

Грянула электронная танцевальная музыка.

– Звучит ужасно. – Бутч попытался перекричать шум. – Может, всё-таки живой оркестр?

Этим «живым оркестром», разумеется, прежде был сам Бутч. Он тренькал на арфе, пел, бил хвостом по барабану – всё разом. Это было весьма… впечатляюще. Но теперь Битл переключился на фонограмму, и единственной обязанностью Бутча стало нести охрану.

– Три такта вступления! – крикнула Арабелла. – По местам, панголины.

Пять, шесть, семь, восемь!

Роль Джуэл была проста. Она переступала взад-вперёд в ритме электронной музыки, поводя бёдрами и пуская хвостом волны, как лентой. Изредка она подпевала «о-о, о-о».

А вот её брат был ошеломителен. Его нарисованная лаком для ногтей радуга отражала свет заходящего солнца, переливаясь шербетом оттенков.

И это он ещё не открыл рот и не запел!

Точнее всего можно уподобить голос панголина перезвону «музыки ветра».