Мой друг Роллинзон

Конечно, вам нет надобности выдавать себя.

С этими словами он вернулся на свое место, предоставив мне разбираться в смысле того, что он сказал. Насколько я знал Крокфорда, я предвидел, что он сочтет своей обязанностью быть строгим к виновному. Роллинзон, наверное, сознается, – я был уверен, что он сознается на первом допросе. Тут я постарался представить себе, что его ожидает. Его накажут, заставят извиниться при всех и, наконец, сделают ему выговор. Ну что ж, во всяком случае, он от этого не умрет.

И, придя к этому выводу, я взглянул на него, – он сидел довольно далеко от меня, по другую сторону стола. Вид у него был очень серьезный, он как бы раздумывал, что будет дальше.

Нашим первым уроком в это утро был французский язык в комнате шестого класса. Я все еще ждал, что Роллинзон захочет поговорить со мной, и нам представился отличный случай для этого, так как за книгами нужно было идти в нашу комнату. Он пришел туда следом за мной, а я старался промедлить как можно дольше, лишь бы он заговорил.

И он действительно заговорил, но не об этом.

– Я только что получил письмо от дяди Марка, – сказал он. – Это по поводу нашей премии.

Я вспомнил, что Роллинзон писал своему дяде.

– А! Что же он пишет?

Роллинзон вынул из кармана письмо.

– Это так на него похоже, – сказал он. – Я так и ожидал чего-нибудь в этом роде. Прочти.

Я развернул письмо и бегло пробежал его. Впоследствии мне пришлось пожалеть о том, что я не прочел его с бо?льшим вниманием.

Это был обычный лист бумаги со штемпелем торгового дома, наверху было напечатано крупными буквами: «Судовладелец и судовой маклер». Само послание было очень кратким. Вот оно:

«Мой милый друг, – гласило оно, – ты получи сперва свою премию».

Вот и все, да еще две заглавные буквы в виде подписи. Я не мог удержаться от смеха, возвращая ему письмо.

– Честное слово, – сказал я, – он большой чудак!

– Да уж! – спокойно ответил Роллинзон и взял у меня письмо.

Снова у него был удобный случай для разговора, и снова он не воспользовался им. Он сказал еще что-то насчет дяди, но все это было неважно. По правде сказать, мне в то время и слушать не хотелось про эту премию, так что я не обратил особого внимания на его слова. И мы отправились в комнату шестого класса, а я, как и раньше, ничего не узнал от Роллинзона.

Весь урок французского прошел в каком-то беспокойном тоскливом ожидании.