Мой сенбернар Лондон

У нее у самой сенбернары. Замечательно, значит, точно нас вылечит. Ее консультация была столь же лаконичной, сколь и невнятной. Все сводилось к тому, что надо расстелить по квартире какие-нибудь мягкие коврики и тогда все пройдет. Она полагалась на естественный ход событий. И явно не хотела даже так вот, заочно конфликтовать с нашей заводчицей. Какие-то, надо полагать, свои отношения у них. То есть в ее интерпретации виновата не заводчица, а Рок. Говорила нам успокаивающие слова, но от постановки диагноза ненавязчиво так уклонилась.

Второй ветеринар пожилой, основательный, респектабельный (нашли по рекомендации), с профессорской бородкой. У нас отлегло, камень с души он снял, такой он был надежный, высокопрофессиональный, умудренный. И какие паузы делал в разговоре. Уже одни эти паузы нас убеждали, что недуг Лондона, это так, «вылечим, рассосется». Завершая свой визит, он сказал, со всеми своими паузами: «Я также оказываю и ритуальные услуги. Для тех собак, что лечились у меня, десятипроцентная скидка.

Лихорадочно искали нового врача. Нашли, наконец. Кто-то из хозяек тех собак, с которыми мы гуляем в парке, подсказал. И вот этот ветеринар занимался Лондоном почти уже всю его сенбернарью жизнь.

Мама моя по телефону (к этому времени родители уже год как живут в Израиле) возмущенно, как она умеет, категорично:

– Ты должен обменять щенка. Тебя обманули при покупке. Пусть ветеринар составит акт. Ты в своем праве. Добивайся.

Ну что ж, говорю:

– В таком случае, надо обменять и Мишку, он у нас тоже все время болеет.

У Лондона оказался бурсит локтевого сустава на передней лапе. Ветеринар не исключал, что это даже может быть платой за то, что передние лапы слишком мощные, сродни мутации. А задние лапы – здесь было подозрение на дисплазию тазобедренных суставов. То есть, наша победа над «заячьей походкой» это еще далеко не все.

Боли были страшные. Лондон страдал.

Нам прописали множество медикаментов. Все внутримышечные инъекции мы с Аней делали ему сами, а ветеринар приезжал, чтобы делать уколы в сустав.

Лондон быстро понял причинно-следственную связь между инъекцией и улучшением своего состояния. И это несмотря на то, что сами уколы были весьма болезненными. До сих пор стоит перед глазами: Лондон ковыляет за тобой по квартире, просит укол. А ему же не объяснишь, что больше уже нельзя – передозировка.