Установленный срок

Давайте научим мир смотреть в будущее с надеждой, а не с замиранием сердца. Я думал, что трону многих, не красноречием моих слов, но энергией моих мыслей; и вы, о мой друг, всегда были тем, кого я имел величайшую радость иметь рядом с собой как соратника моих устремлений.

– Но я на девять лет старше вас.

Я снова пропустил мимо ушей один год, прибавленный к моему возрасту. Теперь в такой пустяковой ошибке не было ничего страшного.

– Но вы все равно согласны со мной в том, что касается фундаментальной истины нашего учения.

– Полагаю, да, – сказал Красвеллер.

– Полагаю! – повторил я. – Это все, что можно сказать о философии, которой мы посвятили себя и в которой нет ничего ложного?

– Она не научит никого думать, что лучше жить, чем умереть, пока он в состоянии выполнять все функции жизни. Было бы очень хорошо, если бы вы могли устроить так, чтобы человека сдавали на хранение, как только он становится абсолютно немощным.

– Некоторые мужчины становятся немощными в сорок лет.

– Тогда поместите их на хранение, – сказал Красвеллер.

– Да, но они не признаются, что немощны. Если человек слаб в этом возрасте, он думает, что с годами он вновь обретет силу молодости. На самом деле, должен быть определенный период. Мы обсуждали это пятьдесят раз и всегда приходили к одному и тому же выводу.

Он сидел неподвижно, молчаливый, несчастный и растерянный. Я видел, что у него на уме что-то такое, чему он едва ли осмелится дать слова. Желая ободрить его, я продолжил.

– В конце концов, у вас есть еще целых двенадцать месяцев, прежде чем этот день наступит.

– Два года, – упрямо повторил он.

– Именно – два года до вашего ухода, но двенадцать месяцев до сдачи в колледж.

– Два года до колледжа, – сказал Красвеллер.

Это, признаюсь, меня поразило. В стране ничего не было известно лучше, чем возраст двух или трех первых жителей, которые должны были быть сданы на хранение. Я бы взялся утверждать, что ни один мужчина и ни одна женщина в Британуле не сомневались в точном возрасте мистера Красвеллера.

Это было написано в записях и на камнях, принадлежащих колледжу. Не было никаких сомнений, что в течение двенадцати месяцев после этой даты он должен был стать первым жителем этого места. И вот теперь я был поражен, услышав, что он требует еще один год, чего ему никак нельзя было позволить.

– Этот наглец Граундл был со мной, – продолжал он, – и хочет заставить меня поверить, что он сможет избавиться от меня за один год.