Установленный срок

 – Насколько можно судить о собственных способностях, я никогда не мог управлять своим бизнесом лучше, чем сейчас. Гораздо лучше, чем я могу сказать о молодом парне Граундле, который так хочет занять мое место.

– Мой дорогой Красвеллер, – ответил я, – не могло быть и речи о том, чтобы так устроить закон, чтобы варьировать срок в соответствии с особенностями того или иного человека.

– Но при таких суровых переменах, вы должны были посоветоваться со старшими.

Это было ужасающе для меня, что он, первый, кто получит из рук своей страны великую честь, предназначенную для него, уже позволил своему разуму восстать против нее! Если он, который когда-то был таким горячим сторонником Установленного срока, теперь повернул назад и выступил против него, как можно ожидать, что другие, которые должны были последовать за ним, сдадутся, пребывая в соответствующем состоянии духа? И тогда я свободно высказал ему свои мысли.

– Вы боитесь ухода? – сказал я, – – боитесь того, что должно прийти, боитесь встретить как друга то, что вы должны встретить так скоро?

Я сделал паузу, но он сидел и смотрел на меня, не отвечая.

– Бояться ухода – разве это не самое большое зло в нашей жизни, коль оно необходимо? Разве Бог мог привести нас в этот мир, намереваясь так его покинуть, чтобы сам акт этого был воспринят нами как проклятие, настолько ужасное, что сведет на нет все блага нашего существования? Может ли быть, чтобы Тот, Кто нас создал, предполагал, что мы будем так относиться к своему уходу из мира? Учителя религии пытаются примирить нас с этим, и в своем тщетном рвении стараются добиться этого, представляя нашему воображению адский огонь, в который должны попасть девяносто девять человек из ста, и лишь одному будет позволено спастись на небесах, которые едва ли можно сделать более привлекательными для нас! Разве так можно успокоить человека при мысли о том, что он покинет этот мир? Но для нашего достоинства как людей необходимо, чтобы мы нашли способ сделать это.

Лежать, дрожа и трясясь на кровати в ожидании черного ангела смерти, не подходит моей мужественности, которая ничего не боится, которая не боится и не будет бояться ничего, кроме своих собственных грехов. Как нам лучше подготовиться к тому дню, которого, как мы знаем, не избежать? Это вопрос, который я всегда задавал себе, который задавали себе вы и я, и на который, как мне казалось, мы уже ответили. Давайте превратим неизбежное в то, что само по себе будет считаться славой для нас.