Морщинистая роза

И не осудит, и не отвернётся, и равнодушным не останется. Со мною он. Так и живём с ним душа в душу, аж, не один год, поди.

Аксинья тем временем стелила старухе постель, вытаскивая из сундука на лавки давно не востребованные никем самые тёплые одеяла да подушки помягче, поновей. Ночи в Карпатах прохладные, несмотря на удушливую изнуряющую жару днём. Давно не приходилось Аксинье принимать гостей, а тут вон оно как вышло – гостья, да ещё какая: ночная, нежданная и в высшей степени не обычная. Свечи задули, и вся хата погрузилась в кромешный мрак.

Широкое окно с дрожащей льняной занавеской скупо пропускало в мазанку мерцающий свет круглой, как сыр, масляной жёлтой луны. Холодный ночной ветер мягко колыхал занавеску. Ночь убаюкивала, обволакивая сном, спокойствием и тишиной. Из раскрытого окна бесшумно выпорхнул чёрный ворон, всё это время важно восседавший на плече у сгорбленной старухи, выпорхнул и взмыл высоко к звёздам, унося с собою чужие замыслы и распоряжения.

Утро ворвалось в хату Аксиньи с порывами ветра, дождём и горластыми выкриками деревенских петухов.

Аксинья на цыпочках подошла к изголовью постели старухи. Надо бы затопить печь, натаскать воды, замесить тесто на хлеб, накормить кур и лошадушку – хлопот различное множество, а гостья спит, и будить, вроде как, не удобно. Старуха лежала, не открывая глаз, и, казалось, даже не собиралась вставать. «Буду делать всё как всегда, только постараюсь тихонечко», – подумалось Аксинье. Гремели вёдра, хлопала дверь, квохтали куры, Аксинья сновала взад-вперёд, старуха же даже не повернулась на другой бок. «Господи, хорошо ли всё с ней?» – не на шутку перепугалась, встревожилась молодая женщина, на цыпочках подходя всё ближе и ближе к горбатой скрюченной лежащей на лавке фигуре. Когда Аксинья склонилась над старухой, веки горбуньи дрогнули, глаза резко раскрылись и впились в лицо молодой женщины своим не мигающим, острым, как лезвие, взглядом. «Принеси мне воды», – даже не попросила, а скомандовала старуха, не спуская своего сверлящего магнетического взгляда с глаз Аксиньи. Что-то острое вошло в мозг молодой женщины и осталось там, лишив её собственной воли. Словно немая, бессловесная кукла, Аксинья медленно поднялась на ноги и машинально, заторможенно, с безучастным взором пошла за кувшином с водой. Со стороны могло показаться, что женщина спит и все действия совершает в состоянии глубокого сна. Лицо Аксиньи не выражало ни единой эмоции. Старуха властно взяла из рук Аксиньи кувшин и стала жадно пить.