Мудрый лев и коварный верблюд

Но, как известно, растут они довольно высоко от земли, и он не всегда мог дотянуться до них. И поэтому частенько обращался к Тафа, который был почти в три раза выше, если учесть его длинную шею. Он доставал гроздь бананов на любой высоте и легко обрывал её. На появление верблюда вблизи владений львов глава семейства не обратил никакого внимания, а тем более и все остальные львы, львицы и их львята. Ни внешний вид, ни запах совершенно не привлекали их внимание к нему. Да и Тафа так боялся этих грозных животных, что позволял себе только с почтительного расстояния наблюдать за жизнью семейства.

А посмотреть было на что… Днём, когда солнце подбиралось к зениту, всё семейство перебиралось под густые кроны деревьев, и в тени, которую те щедро отбрасывали на землю, львы, львицы и львята разного возраста и размера располагались в самых живописных позах. При этом львята поменьше и самые маленькие резвились совершенно как котята, не стесняясь задевать старших и порой получая хорошие затрещины. Ведь взрослые львы и львицы ночью охотились, заботясь о том, чтобы вся большая семья была сыта. И днём им просто необходим был отдых. Львята постарше устраивали турниры… Они с самым серьёзным видом набрасывались друг на друга, устраивая свалки, и их тела так переплетались в жёлто-серые копошащиеся холмики, что ни одна мама-львица не смогла бы найти, а тем более вытащить из этой кучи своего львёнка. Устав от этой «жестокой» борьбы, в которой, конечно же, никто не пускал в ход свои острые когти и крепкие зубы, львята расползались в разные стороны и моментально засыпали. А порой, усталые и довольные, они так и засыпали друг на друге, не обращая никакого внимания ни на жаркий летний воздух, ни на горячие тела своих братьев, окружающих их. Тафа никогда не видел, как охотятся львы. Во-первых, он просто боялся, хотя уже понимал, что львы и не думают на него нападать. Во-вторых, это происходило либо в предвечернее время, либо ночью. А в это время он отправлялся в одно из выбранных им мест, где и устраивался на ночлег. Ему вполне хватало тех воплей и топота, слышимых за много километров, которые заставляли его вздрагивать и крепче прижиматься к ещё не остывшей земле. Но как трапезничали львы, ему не раз удавалось подсмотреть. Сначала ели взрослые львы и львицы, а потом уже львята постарше и самые маленькие, для которых эта трапеза была той же игрой. Ведь они ещё питались молоком матери, а участие в трапезе приучало их к виду поверженных животных и запаху мяса.