Конкордия

Тот послушно поднялся на пьедестал – Янин показалось, что луч сначала моргнул, задержался на голове брата, а потом прозвучали шокирующие слова:

– Индекс восприимчивости четыре.

– Но почему?.. – Янин, не сдержавшись, повысила голос и посмотрела на женщину.

– Это не в нашей компетенции, – отрезала та. – Вас ждёт транспорт.

Ошарашенные результатами тестирования Янин и Инно покинули здание, держась за руки, в вагонетке молчали, смущало присутствие проводника, своей мимикой не выдавшего ни единой эмоции.

Было совершенно непонятно, как двойняшки могли иметь настолько разные ИВЗ. У Янин он был близок к максимуму – тридцати, а вот у Инно… Уже на мосту, вновь возникшем из пустоты, они поделились мыслями:

– Ин, почему так? Что теперь будет? – забормотала Янин. – Может, это ошибка?

– Говорят, результаты теста пересматривают только через четыре года, – задумчиво ответил Инно, теперь его голова была опущена – следил глазами за рябью на воде, которая возникла от лёгкого ветерка, трепавшего ему волосы на макушке.

– Четыре года? Но как?.. – в отчаянии воскликнула Янин, но ответа не последовало, брат кинул взгляд на встречавшую их на берегу Виссу и промолчал.

Чем ближе они подходили к интернату, тем больший страх начинала испытывать Янин, теперь её уже не волновали пёстрые краски начинавшегося в Восточном городе часа пик, все мысли были о брате: что теперь с ним будет? Им ведь не позволят доучиться вместе, ему не будут вживлять невроны, нижняя граница ИВЗ для их применения – восемь.

Она где-то слышала, что такие дети учатся в Северном городе, люди с самым низким индексом восприятия после получения профессии распределялись по городам и заводам, чтобы вносить свою лепту в благоденствие Конкордии.

Директор интерната не обрадовала – у Инно оставалось всего два дня до перевода в школу в Северном городе, вопреки обыкновению, она сокрушалась, не скрывая досады, по поводу таких результатов сканирования:

– Всегда считала, что индекс восприимчивости зависит от генетических факторов, – сказала она, пригласив двойняшек в свой кабинет.

 – Инно, может, у тебя была травма?

– Нет, директор Айнес, не было, – покачал головой тот.

– В твоём досье тоже ни слова. – Между её бровями залегли вертикальные морщины. – Надо будет спросить у Марил, вдруг она знает.