О том, как мне удалось стереть контрольные… и о многом другом!

Мне кажется, что предстоящее действо должно быть похоже на священный ритуал. Я вспоминаю инструкции продавца «Фиеста Маркета».

Наконец я открываю глаза, беру карандаш и, затаив дыхание, аккуратным почерком вывожу: «Дунайский окунь». Я действую медленно. Как будто я в другом измерении, в невесомости, и вопли моей матери, крики сестры и надрывающийся телефон слышны как сквозь вату.

Я беру ластик и чувствую, что он теплый. Если, конечно, это не игра моего воображения. Я лишь слегка провожу им по бумаге, и буквы легко стираются.

– За стол! – зовет мама.

– Ни за что! Лучше умереть! – отвечает сестра.

Я смотрю на листок перед собой. На нем не осталось ни малейшего следа от написанного. Лишь несколько мягких крупинок, которые я смахиваю рукой. Я выглядываю из комнаты и слышу, что Мисс Всезнайка не сдается и протест продолжается.

– Нет материнской диктатуре! – вопит она и изо всех сил цепляется за спинку кровати, а мать пытается ее оторвать.

Неожиданно странный запах щекочет мне нос. Я принюхиваюсь. Запах доносится с кухни. Появляется черный едкий дым.

– Мам! Рыба горит!

Мама несется на кухню. Слишком поздно! На сковороде осталось лишь несколько обугленных рыбьих скелетов. Как тоненькие черные веточки.

Наш обед улетает в распахнутое настежь окно вместе с едким запахом гари, заполнившим кухню. Мисс Всезнайка наконец уступает и соглашается есть вместе с нами цветную капусту, тем более что она выращивалась на биодинамическом экологически чистом производстве, не причиняющем вреда окружающей среде.

Я вяло ковыряюсь в своей тарелке, аппетита нет. У меня кружится голова. Я не могу в это поверить. Неужели это ластик превратил окуня в горстку пепла? Но тут меня окликает мама:

– Эмиль!

Я смотрю на нее взглядом лунатика, который только что очнулся.

– Все в порядке? – спрашивает она встревоженно.

– Да-да. Капуста очень вкусная, – отвечаю я.

– Тогда почему ты макаешь хлеб в стакан с водой?

Я ничего не отвечаю, тупо уставившись на размокший кусок хлеба в руке.

Покончив с едой, мы помогаем маме убрать со стола, и я галопом мчусь в свою комнату. Я так и эдак переворачиваю лист бумаги, разглядываю его со всех сторон. Он девственно белый.

На этом листке я написал «Дунайский окунь».

Потом стер надпись ластиком.

И окунь исчез.

Не может быть! Это совпадение. Да, простое совпадение.