Кровь и лунный свет

 – Это деревня со знаменитым Светочем на побережье Приции.

Реми оказался прав насчет Приции. Но, если святое место назвали Светоч, значит, там произошло какое-то чудо.

– Кто там умер?

– Принцесса, сбежавшая с острова на западе Бринсуллии несколько сотен лет назад. – Мать Агнес замолкает на мгновение, чтобы попробовать откусить печенье теми несколькими зубами, что у нее остались, а затем вновь макает его в чай. – Отец догнал ее в Мезанусе, но она отказалась возвращаться с ним, и он ее убил.

«Слушаться родителей» – один из Десяти столпов праведной жизни, поэтому рассказ несказанно удивляет меня.

– Храм, в котором почитают беглянку?

– Она сбежала не без повода. Ее отец принуждал девушку выйти замуж за него.

На секунду мне кажется, что я просто пропустила имя принца, которого ей навязывали в женихи. А осознав услышанное, откидываюсь на жесткую спинку дивана.

– Он хотел жениться на собственной дочери?

– Ее мать умерла, а король обезумел от горя. – Настоятельница вновь подносит печенье ко рту и в этот раз откусывает от него кусочек.

– И все же… – начинаю я.

Даже мысль о подобном отвратительна. Но в Светочах людям даруются великие чудеса, выстраданные мучениками при жизни.

– Неужели к ней за помощью обращается так много людей, спасающихся от кровосмесительных браков?

Матушка Агнес проглатывает печенье и бросает на меня укоризненный взгляд.

– Ее могила стала местом паломничества для страдающих душевными болезнями, начиная от младенцев с родовыми травмами и заканчивая теми, кто видит и слышит то, чего нет, а также убийцами, питающимися плотью своих жертв.

Еще один кусочек печенья отправляется в рот настоятельницы.

А у меня от услышанного сводит живот.

– Неужели есть те, кто настолько безумен?

– Редко, но да.

– Почему таких не казнят?

Мать Агнес протягивает мне чашку, и я доливаю туда чаю.

– Наша вера осуждает наказание тех, кто не осознает серьезность своего преступления.

Я фыркаю:

– Вы хотите сказать, что наказание бессмысленно, если они не поймут, за что страдают?

Она продолжает держать чашку, и я добавляю столько же сливок, сколько наливала Маргерит несколько минут назад.

– Зачастую семьи отчаянно верят, что близкий человек совершает ужасные вещи не по своей воле. Мол, в него что-то вселилось, – игнорируя мой выпад, продолжает мать Агнес, откидывается на спинку кресла и поправляет рясу, прежде чем сделать глоток.