Ольга Яковлева

Вечером, часов в девять, когда Ольга, спокойная и счастливая, легла спать, уже засыпала, но ещё не спала, мама взяла телефон и вышла с ним в прихожую. Сквозь тоненькую стеклянную дверь Ольга услышала её голос:

– Марину можно?.. Алё, Марина?.. Ну да, это я, Настя Яковлева… Вы завтра, значит, что? У Славы? Ага, да. И я смогу, представляешь! Подвезло малость. Меня дочка отпустила… Нет, в лес уезжает. – И, немного подумав, добавила: – Со школой…

«Вот как, значит, – сказала себе Ольга. – Она и рада, что я уезжаю!» Но ни обижаться, ни даже просто думать об этом уже не было сил.

Ольга уснула.

* * *

Утром она уж не помнила толком, что там было вчера. Только какая-то колючка царапнула разок сердце – и всё. Да и некогда было помнить. Приходилось спешить и спешить!

Пока Ольга причёсывалась в ванной, мама варила яйца, готовила бутерброды. Ольга на кухню вбежала – даже ахнула:

– Да ты что, мам?! Разве ж я столько съем?

– А тут, доча, нам с тобой вместе… Меня вчера тоже кое-куда звали, да я отказалась.

А уж вечером поздно, ты спала, позвонила, что ладно, поеду…

– А-а… – Ольга сразу вспомнила, за что хотела на неё обижаться. – А когда вернёшься?

– С тобой вместе. Или раньше на часок. Ты ведь в четыре?

– Да, Борис Платоныч сказал…

– Ну, а я в три или в полчетвёртого. Мы ещё вместе кинопутешественников поглядим!..

Ольга бежала проходным двором к дому Огонькова, и так было ей хорошо, так свободно, так честно ей было! Руку грел газетный свёрток – с бутербродами и неостывшими ещё яичками.

А в сердце, на месте той, вынутой теперь колючки, сладко-сладко ныло: «Какая мама у меня! Какая мама у меня хорошая!..»

* * *

Они шли по осеннему лесу. Ещё не испорченные дождём листья упруго прогибались под ногами. Особенно это было заметно там, где отдельно, небольшим отрядом, стояли клёны. Вот, оказывается, почему говорят: ковёр осенних листьев.

А где берёзы росли, всё шелестело и осыпалось, осыпалось… Листья плавно мелькали по воздуху и тихо позванивали, словно полегчавшие вдруг пятаки.

«Так монеты в воде тонут!» – вспомнила вдруг Ольга. Перед отъездом из деревни они с мамой бросили в озеро по две монетки – медяк и серебро, – чтобы вернуться. Вода в озере тёмная, но чистая – видно глубоко. Белые и жёлтые кружочки уплывали, уплывали вниз, под лодку, словно по очень скользкой лестнице сбегали…

Ольга шла рядом со стариком ботаники, а Генка шагал в стороне и впереди.