Оранжевый портрет с крапинками

Фаддейка выкатился назад, невредимый и веселый.

– Вот твоя сумка.

– Ой… вот хорошо. Спасибо, Фаддейка.

– За что? – хмыкнул он. И спросил: – Пошли обратно?

– Только не через могилки, ладно?

– Сейчас можно по берегу.

От церкви на обрыв их привела невидимая в траве, но ощутимая своей твердостью дорожка (видимо, мощенная кирпичом). Ночь совсем почернела, даже на западе исчез белесоватый полусвет. Река была почти неразличима. На том берегу уютно горели окошки. Но ярче этих огоньков сияли белые большие звезды, а между ними светилась звездная пыль.

Фаддейка показал на одну, голубоватую:

– Вот это Юпитер. В хороший бинокль у него спутники видно. Мне наш сосед, студент Вася, бинокль давал… А Марса сейчас не видать… – Он помолчал и добавил другим голосом, снисходительным: – А ты ничего, не боязливая.

– Ты тоже ничего…

Фаддейка посопел и вдруг признался:

– Нет, я часто боюсь. Только я себя… ну… перегибаю.

– Когда страх пересиливаешь, это и есть смелость, – сказала Юля.

– Наверно… – шепотом ответил Фаддейка.

Они вышли на верхнюю площадку лестницы, и Юля остановилась. "Какой длинный день получился", – подумала она.

Хорошо было под звездами. Только слишком прохладно. Юле показалось, что Фаддейка вздрогнул.

– Зябнешь, – обеспокоилась она. – Куртку дать?

– Нет, нисколько не холодно… А знаешь, почему я стараюсь страх перегибать? Потому что от него всякие предательства бывают.

– Это верно, – вздохнула Юля.

– А когда человек изменником делается, это хуже всего в жизни, – тихо сказал Фаддейка. – Я этого больше всего на свете боюсь.

В печальном его полушепоте ощутилась вдруг такая тревога, что Юля поежилась и ладонями сжала Фаддейкины плечи – тонкие и теплые.

– Да ты что! Чего ты боишься? Никогда с тобой такого не случится…

– А если вдруг нечаянно… – еще тише сказал он.

– Разве это бывает нечаянно?

Фаддейка шевельнул плечами под Юлиными ладонями. Сумрачно шмыгнул носом и прошептал:

– Иногда такой дурацкий сон снится, будто я кого-то предал случайно и тут уж ничего нельзя сделать, хоть убейся. Если даже убьешься, это ведь все равно не исправишь…

– Какие-то у тебя сны неуютные… – опять поежилась Юля.

– Ну нет, мне и хорошие снятся.