Освальд Бэстейбл и другие

Итак, Дикки спросил:

– Что это?

Освальд приподнялся на локте и прислушался, но ничего не услышал, кроме тяжелого дыхания Дикки да плеска дождевой воды, льющейся из водостока под окном.

– В смысле – «что»? – спросил Освальд.

Он спросил это без ярости, хотя на его месте многие другие старшие братья разъярились бы, если бы их разбудили внезапным толчком.

– Вот! – сказал Дикки. – Вот опять!

На этот раз Освальд расслышал стук – как будто кто-то молотил кулаками по входной двери. У тех, кто живет простой, но возвышенной жизнью, не бывает дверных молотков.

Освальд обуздал свой страх (если вообще испугался, а я не буду уточнять, боялся он или нет), и чиркнул спичкой. Не успело пламя свечи замереть, как шум раздался снова.

У Освальда железные нервы, но кто угодно вздрогнул бы, увидев в дверях две белые фигуры. Оказалось, прибежали Элис и Дора в ночных рубашках, но нельзя винить человека в том, что он не сразу это понял.

– Там грабители? – спросила Дора, стуча зубами.

– Думаю, это миссис Биль, – предположила Элис. – Наверное, она забыла ключ.

Освальд вытащил из-под подушки часы.

– Уже половина второго, – сказал он.

Снова раздался стук. Тогда бесстрашный Освальд подошел к окну на лестничной площадке, которое находилось как раз над входной дверью; остальные пошли за ним. И вот он открыл окно, высунулся в него в пижаме и спросил:

– Кто там?

Внизу послышалось шарканье, как будто кто-то отступил от двери, и мужской голос крикнул:

– Это дорога на Эшфорд?

– До Эшфорда тринадцать миль, – ответил Освальд.

– Я не хочу идти по дуврской дороге, – отозвался голос. – Хватит с меня Дувра!

Как мы потом признались друг другу, наши сердца тревожно забились.

– И все-таки до Эшфорда всего тринадцать миль… – начал Дикки.

– В доме есть еще кто-нибудь, кроме тебя?

– Скажи, что у нас тут люди, собаки и ружья, – прошептала Дора.

– Нас шестеро, – заявил Освальд, – и все вооружены до зубов.

Незнакомец рассмеялся.

– Я не грабитель, я заблудился, вот и все. Я рассчитывал добраться до Эшфорда прежде, чем стемнеет, но ошибся дорогой. С тех пор я все брожу по этим болотам, под дождем. Наверное, меня уже ищут, но я смертельно устал и не могу идти дальше. Ты не впустишь меня? Я могу посидеть у кухонного очага.

Освальд убрался из окна, и на лестничной площадке состоялся торопливый совет.

– Да, – сказала Элис.