Острова и капитаны: Хронометр

«Надежда» опять стремительно пошла вниз, а впереди и справа Крузенштерн угадал громадную волну с двумя пятнами пены у гребня. Они мерцали, как белесые глаза.

«А и правда – чудовище», – мелькнула мысль. Раньше Крузенштерн усмехался, когда встречал у романистов сравнения волн с живыми страшилищами. Он бывал во многих штормах и знал, что волны – это волны и ничто другое. Сейчас же сравнение пришло само собой. И Крузенштерн понял, что это – страх.

«Надежда» снова легла на борт, и пошли секунды ожидания: встанет ли? Со стонами начала «Надежда» выпрямляться.

«Господи, никогда не было такого…»

Не помнил он подобного шторма, хотя обошел на разных кораблях полсвета. Ни у берегов Вест-Индии, ни в Бенгальском заливе, где крейсировал с англичанами на их фрегате, ни в китайских водах, известных своими тайфунами, не приводилось встречаться со столь неудержимой силой стихии…

Палуба опять покатилась в глубину, шквал ударил в правый борт, оторвал от планшира Головачева, толкнул к бизань-мачте.

«А ведь ему не в пример страшнее, чем мне, – подумал Крузенштерн. – Мальчишка… Хотя какой же мальчишка? Успел уже поплавать, побывать в кампаниях… Да и сам ты в двадцать три года считал ли себя мальчишкой? В скольких сражениях со шведами обстрелян был, в Англию попал на учебу в числе лучших офицеров… Да, но сейчас иногда вдруг чувствуешь себя ребенком. При расставании в Кронштадте сдавило горло слезами, как в детские годы, когда увозили из Ревеля в корпус…»

Сорвало кожаный капюшон, Крузенштерн опять натянул его.

«…А Головачев? Что я про него знаю? Единственный, с кем не был знаком до плавания. Посоветовали, сказали: искусный и храбрый офицер… А и в самом деле, держится молодцом…»

– Петр Трофимыч, как на руле?! – крикнул Крузенштерн и подавился дождем.

У штурвала были различимы фигуры в штормовых накидках.

– На руле! Держитесь там?! – перекричал шторм лейтенант.

– Так точ… ваш-бла-родь! Держ… – долетело до него.

– Кто рулевые?! – отворачиваясь от ветра, крикнул Крузенштерн.

– Иван Курганов и… Григорьев… ваш-сок-бла-родь…

– Круче к ветру держите, ребята! Все время круче к ветру!

– Так точ… Держим, ваш… родь…

– Крепко привязаны?!

– Так точ…

Опять чудовищный этот крен со стоном рангоута и мучительным скрипом обшивки.