Острова и капитаны: Хронометр

Встанем ли? «Ну, вставай, «Надежда», вставай, голубушка… Да выпрямляйся же, черт тебя разнеси!»

Это надо же, как взбесились волны! И не где-нибудь в открытом океане, а в проливе, в Скагерраке, хоженном туда-сюда не единожды… В том-то и беда, что в проливе. Кто знает, где теперь берег? Стоит задеть камни – и пиши пропало. До чего же обидно – в самом начале плавания…

– Круче к ветру!

Да что могут сделать рулевые, когда хода у корабля нет, а вся ярость шторма лишь на то и нацелена, чтобы поставить «Надежду» бортом к ветру, к волне…

Какая-то фигура, цепляясь за леера, взобралась на ют.

– Кто?! – гаркнул Крузенштерн.

– Это граф Толстой! – отозвался Головачев.

Подпоручик гвардии Федор Толстой оказался рядом.

– Что вам здесь надо?! – Крузенштерну было не до любезностей.

– Наблюдаю разгул стихий, – отплевываясь, изъяснился подпоручик. – Любопытствую и удивляюсь себе, ибо ощутил в душе чувство, доселе неведомое. А именно – боязнь погибели.

«Правда ли боится? – подумал Крузенштерн. – Или валяет дурака, а настоящей опасности не понимает?»

– Идите философствовать в каюту, граф! Здесь не место!

– Отчего же, капитан?!

– Оттого, что смоет в… – Крузенштерн не сдержал досады и назвал место, куда смоет бестолкового сухопутного подпоручика. Тот захохотал, кашляя от дождя и ветра. Неожиданно засмеялся и Головачев. И тут опять бортом поехали в тартарары, а сверху рухнул многопудовый пенный гребень.

Когда «Надежда» очередной раз выпрямилась и вскарабкалась на волну, Толстой выкрикнул:

– Кому суждено погибнуть от пули, тот не потонет!

– А вы знаете точно, что вам уготована такая судьба? – сквозь штормовой рев спросил Головачев.

– На войне ли, от противника ли у барьера, но знаю точно – от пули помру! На крайний случай – сам из пистолета в лоб! Не в постели же кончать дни свои офицеру гвардии!

– Завидна столь твердая определенность! – цепляясь за планшир, насмешливо крикнул Головачев.

– Кто же мешает и вам…

– На руле! Два шлага влево, чтобы ход взять! А как волна встанет, снова круто к ветру! – скомандовал Крузенштерн. – Так!.. Все, братцы, на ветер! Прямо руль!

– Разве же эта посудина слушает еще руля? – искренне удивился Толстой.

– Сие не посудина, а корабль Российского флота! – неожиданно взъярился Головачев.