Острова и капитаны: Хронометр

Из-за неточности едва не сел шлюп «Камчатка» у Кадьяка на рифы, что могло кончиться полной гибелью. И напрасно писал любезный Юрий Федорович гневную ответную статью. Уж коли виноват, нечего спорить. За храбрость, за мореходное умение и открытия тебе честь, но легкомыслие и ошибки в морском деле могут принести беды немалые.

Мысли замкнули круг и от Лисянского снова пришли к острову Святой Елены. Крузенштерн тряхнул головой и взялся за оттиски с начала. Надо было все же прочитать их по порядку.

Колокол между тем уже не раз отмечал перемены…

В четыре часа пополудни Иван Федорович из квартиры, что находилась в первом этаже корпуса, снова прошел в кабинет.

Мысли были теперь не те, что с утра. Множество планов требовало от нового директора и множества забот. Нужны новые науки и новые профессора. Нужны классы, где лучшие морские офицеры могли бы продолжать обучение… Летняя практика на учебном корабле должна проводиться для гардемаринов ежегодно… Для матросских детей необходима школа. И пора взяться за постройку дома для семейных матросов, что служат при корпусе. А то живут в подвалах с женами и детьми, и даже с внуками, как Матвеич…

Григорий, словно откликнувшись на мысли, опять появился в кабинете. Шаркая ногами, направился к окну, раздернул шторы. Сказал очень хмуро:

– Свечи-то уж можно погасить.

– Погаси, – согласился Иван Федорович. За окном пробилось в облачную щель неожиданное солнце.

Григорий сердито дунул поверх абажура.

Стало темнее, но солнечные полосы резко и весело загорелись на стеклах книжных шкафов. Григорий открыл дверцы, начал протирать корешки. Прибираться в книгах разрешалось ему одному.

– Ты что не в духе? – усмехнулся ему в спину Крузенштерн. – Жена небось опять пилила? Или внук не слушает?

– Чего ему не слушать? Я с детишками всегда слова найду, без всякого озверения. Не то что некоторые…

– Да что случилось-то, Матвеич?

– А то, что, конечно, воля ваша, только не дело это, ваше превосходительство…

«Ваше превосходительство» вместо привычного «Иван Федорович» пуще многих слов сказало, как рассержен старый матрос.

– Да объясни ты толком! Какое «не дело»?

– А такое… Сами говорили, что не будет больше этого. А теперь мальчонку исхлестали, будто загульного матроса.

– Какого… мальчонку? – От догадки нервным ознобом свело на щеках кожу.

– Будто не знаете… Самого малого из них, Егорку Алабышева.