Примирение

Эта Вика всегда появляется в самый неподходящий момент. Я подумал, что весь мой план разрушен и стоит вернуться за парту.

– Викусь, мне это не интересно, – неожиданно ответила Лиза, оторвавшись от экрана смартфона.

«Есссссть! – возликовал я. – Правильно, Лиз, так ее, эту малолетнюю извращенку!»

– Не интересно? – округлила темно-карие глаза Вика, а потом пожала плечами и выбежала прочь.

«Давай-давай, катись в ад и наслаждайся фотографиями своих чертовых пенисов», – мысленно позлорадствовал я.

Когда класс снова опустел, я направился к Лизе.

У меня еще больше пересохло во рту и онемел язык, как у заправского алкаша. Я вплотную подошел к ней, a потом громко и отчётливо произнес ее имя. Когда я паниковал, мой голос становился громче.

Лиза подняла свое круглое личико. Ее голубые глаза впились в меня. Почти прозрачные бровки нахмурились. Длинные белесые ресницы быстро захлопали.

Я почувствовал себя не очень хорошо. У меня возникло ощущение, что я внезапно попал на прием к стоматологу, который вот-вот вонзит мне в десну громадный шприц с километровой иглой.

Я застыл от страха и смущения, а мои губы перестали шевелиться, словно кто-то заклеил рот скотчем. Я что-то промычал под нос. Лиза закатила глаза и прошипела:

– Господи! Да отвалите же вы все от меня, наконец!

Она снова уткнулась в экран телефона. Но я не мог отвалить. Я будто наступил в лужу клея «Момент» и застыл на месте. Прозвенел звонок, и все забежали в класс. Наталья Сергеевна опаздывала.

Я будто оказался в фильме «Ночь живых мертвецов».

Представил, что попал в тесный класс, где кишат полчища зомби в лице моих одноклассников.

Сравнение слегка неуместное, но в тот момент для меня не было разницы между ходячими мертвецами и школотой. Я тогда также перепугался, как если бы на меня напала орда реальных зомбарей.

Одноклассники замерли и уставились на меня, в нелепой позе торчащего перед Лизой. Они ждали, когда, наконец, произойдет что-нибудь интересное.

«Твою мать! Твою мать! ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! – мысленно кричал я.

 – Что, черт возьми, со мной происходит?! Ну, давай же, родной! – уговаривал я себя. – Беги, беги к себе на место! Просто топай к парте. Иначе над тобой сейчас начнут стебаться! Черт, черт, черт. Что же, блин, делать?!»

Меня, действительно, как будто парализовало. Я сильно зажмурил глаза и прошептал:

– Наталья Сергеевна, быстрее спасите меня.

Турков протиснулся с ругательствами:

– Да отойдите вы. Че встали-то?! – он повернулся ко мне.