Переулок капитана Лухманова

Он сбегал на кухню, принес тюбик горчицы, выдавил в воду желтого червяка, разболтал. Горячо, но терпимо. Так и надо.

– Маша, где ты там? Иди сюда!

– Куда идти? Я заблудилась! Такая квартирища…

Мак выскочил в прихожую. Маша смущенно топталась на коричневых половицах голыми белыми ногами.

– Пошли…

– Ой… – Она слегка заупиралась, видимо машинально.

Мак взял ее за локти, буквально вдвинул в ванную. Рывком усадил на скамью, развернул. Маша снова ойкнула и вздернула ноги. Мак ухватил их за щиколотки, решительно поставил в корытце, жестяное дно гулко прогнулось.

– Ай, Мак! Горячо же!

– Не дрыгайся! Скоро притерпишься…

– Я сварюсь!

– Зато не будет никакой простуды. Это мамино решительное средство…

Все-таки приятно чувствовать себя спасителем слабого симпатичного существа. Этакое пушистое тепло щекочет жилки… Впрочем, «существо», наверно, не столь уж беспомощное. Да и симпатичности у него – одни лишь веснушки. Они, кстати, совсем теперь не видны – растворились в свете желтого плафона… Хотя нет, иногда все же проблескивают.

Маша опять хотела поднять ноги.

– Терпи! – Мак пальцами надавил на ее твердые коленки.

Они стали мокрыми, заискрились, и – вот забавно! – на них, так же, как на щеках, мелькнули чешуйки овсяного света. Мак смутился и отвел глаза.

– Жарко, – пожаловалась Маша.

– Сними свитер, я повешу…

Маша послушно стянула зеленый свитерок, взъерошив при этом желто-серые кудряшки. Протянула Маку. Он унес его на вешалку, предупредив через плечо:

– Не вздумай выскакивать!

А ноги все еще ломило от холода.

В комнате он стянул сырые носки, вылез из пиджака и брюк, сбросил рубашку. Остался в тоненьком спортивном костюме. Поддернул до колен узкие штаны и вернулся к Маше. Она сидела тихо, уже не пыталась выдернуть из воды ноги.

– Терпишь?

– Ага…

– Маш… а можно я сяду с тобой? А то ведь я тоже промочил. Мурашки в позвоночнике…

Она не удивилась и не смутилась. Подвинулась.

– Давай скорее, пока мурашки совсем не сгрызли.

Мак не стал садиться рядом.

Выдернул из угла гладильную доску, положил над корытцем против Маши. Сел с размаху, сунул ноги в воду.

– О-ой! И правда горячо!

– Вот видишь, а меня заставил…

– Но для пользы же… А ты терпеливая.

Маша смешно посопела.

На шее, в разрезе клетчатого платьица, у нее блестел сплетенный из серебристой проволоки крестик. Мак посмотрел на него и сказал:

– Каждому свое испытание. Кому горячая вода, кому ледяная. Сегодня ведь Крещение.